Книга Лимб, страница 46 – Лора Кейли

— Ее и… его.

— Вот это головоломка. Слушай, – Рон промокнул лоб по третьему разу, – они вообще оба психи, спятили, вот и все. Она никогда не умирала, может, и не рожала детей, он их не крал.

— Умирала, – перебил Фрэнсис, – я все проверил. Позвонил в отдел, все пробил. Зои О'Нил и правда погибла, разбившись на мотоцикле под колесами грузовика восемь лет назад. Как он и говорил. Кто-то из наших даже тогда выезжал на место. Не ты?

Рон смотрел на напарника, не моргая.

— Я работаю в этом районе только пять лет.

— Ах да, я и забыл.

— Какая-то чушь. – Рон облокотился о стену.

— Будут новые психи – возьми у всех заявления. – Фрэнсис похлопал его по плечу.

— Ага, – поддакнул тот, – а ты ее точно видел?

— Да вот как тебя сейчас, – улыбнулся ему Фрэнсис. – Она сейчас в центральной больнице, можешь ее навестить.

— Нет уж, спасибо. По психам теперь у нас ты. – Рон отмахнулся и, отлепив себя от стены, тихо поплелся к двери.

— Эй, Рон! А если они не психи?

Тот остановился в дверях и посмотрел на друга сквозь подступающую мигрень.

— Ты ведь знаешь главное правило, Фрэнсис, если поверить психу…

— …можно тоже сойти с ума.

— Рад, что ты это понимаешь.

Дверь за Роном закрылась, скрыв и его, и весь этот мир – слегка сумасшедший, пропитанный робкой надеждой, как та полоса рассвета далеко за окном.

Старый бело-желтый трамвай постукивал колесами по ржавому пути. Его небольшой фонарь освещал лишь рельсы, не доставая ни до улиц, ни до ближайших домов. Дома за пыльными окнами уже не казались домами, они превращались в чудовищ под натиском своих же теней, вздымающихся, высоких, разинувших двери, как пасти, вопящих через них. Адам закрыл глаза и прислонился к окну.

То ли во сне, то ли в дреме он видел счастливую маму – она бежала к нему навстречу, раскинув тонкие руки, а он бежал к ней через солнце туманного утра по еще недозревшему полю колосящейся ржи. Мама таяла в лучах теплого солнца, то появляясь, то исчезая в крупицах светящейся в воздухе пыли, будто за россыпью звезд. Адам бежал ей навстречу через колосья, сквозь солнце, по земле, что тряслась под ногами… Почему она так тряслась? Он посмотрел вниз, но увидел лишь грязный пол. Трамвай тряхнуло еще раз – мама исчезла, как и утренний свет, оставив после себя лишь холод, темень и призраков страшных домов.

— Сколько еще нам ехать? – спросил он сквозь дрему.

— Смотря куда, – ответил кто-то.

Адам открыл глаза. На соседнем сиденье незнакомый мужчина.

— Заснули? – улыбнулся тот.

«Может, и заснул, – думал Адам. – Вот бы все это было сном».

— А этот-то как уморился, – кивнул незнакомец на сиденье рядом.

На нем дремал Матео.

— Нет, – вздохнул с горечью Адам, – это не сон.

— Не факт, – продолжал незнакомый мужчина, – совсем не факт. Вы вот осознаете, что спите?

— Когда? Сейчас? – не понял Адам. Еще он не понял, почему говорит с незнакомым ему человеком. Хотя незнакомцы потому и страшны, что не знакомы, а когда ты не пойми в каком кошмаре, любой посторонний после парочки слов уже как будто немного знаком.

— И когда просыпаетесь, правильно?

— Что, простите? – посмотрел на мужчину Адам.

— Я говорю, если во сне вас что-то пугает, вы заставляете себя проснуться и просыпаетесь, верно?

— Может быть, – Адам пожал плечами и посмотрел на Матео. Ему бы хотелось, чтобы тот тоже проснулся и разделил с ним разговор и компанию этого пассажира, но Матео только сопел.