Онлайн книга «Край биографии»
|
Но остановиться и отдышаться позволил себе только через час, когда покинул пределы Лавры и добежал до самого Невского! Парня предательски душили слезы. Ведь он снова остался без крыши над головой, дров старухе не наколол, денег не нажил… словом, проиграл по всем фронтам. Однако за продолжительное время в дороге между Нижним Новгородом и Петербургом его посетила одна идея. Под вечер нижегородец оказался в приемной популярной газеты «Россия». И хотя о тонкостях газетного дела Жора не знал ровным счетом ничего, зато успел настрочить дюжину стихотворений в подражание известным поэтам. Поправив за пазухой письмо матери, он извлек оттуда еще несколько скомканных листков и стал ждать вместе с толпой подобных же «народных корреспондентов». Чуда, однако, не произошло. Под вечер двери редакции наконец распахнулись, – но лишь для того, чтобы работники газеты разошлись по домам. Толпа в приемной пришла в возбуждение: на сегодня все, можно попытать счастья разве что завтра… Георгий не столько даже расстроился, сколько стал думать, как ему выжить. Остаток дня бесцельно шатался по городу. В качестве отхожего места использовал дворы-колодцы, откуда приходилось быстро убегать под крики петербургских старушек. Из еды имел лишь черствую булку, позаимствованную у соседей по Вяземской лавре, да червивые яблоки, которые стряс с окрестных деревьев. Жажду утолил, чудом наткнувшись на бочку с водой – мутной и, вероятно, оставшейся после стирки, но на вкус вроде ничего. Ближе к полуночи схоронился на Царскосельском вокзале. Уже довольно скоро он станет Витебским и обретет просторное здание в стиле модерн. Пока же сотни приезжих со всех губерний, бродяги и карманники в лучшем случае лежали там вповалку, а чаще спали стоя. Но Георгий пережил и это. А наутро, столь же немытый и потный, и даже сильнее, чем прежде, вновь побрел в редакцию газеты. Со второй попытки ему удалось-таки обратить на себя внимание. Возможно, запахом, но тем не менее… Один из сотрудников «России» сжалился над юношей, напоминавшим Ломоносова, когда тот три недели пешком шел из Архангельска в Москву, и ввел его в курс дела: — Это, конечно, мило с вашей стороны, но вы попали сюда в самый неподходящий момент… Вы зачем пришли? Предложить что-то для публикации? Георгий кивнул. — Поздно, юноша… Издание закрывается! — Во сколько? — Совсем! Работать стало никак невозможно, понимаете? Не останется скоро никакой «России»… С тем же успехом Георгий побывал еще в нескольких редакциях. Из «Петербургской газеты» рифмоплета отправили прямиком в… баню! А последний гвоздь в крышку гроба забил кто-то из младших служащих «Петербургского листка»: — Что это? Бальмонт? — Нет, это мои стихи… — Подражаете? — С уважением и благодарностью автору… — Ах, с благодарностью! – Журналист быстро заложил все бумажки Георгия обратно ему за пазуху. – Понимаете, в чем ваша беда? — Нет. — Вы не только пишете ужасные вещи – это еще полбеды… Вы еще и подражаете абсолютно пустому, бесталанному и вредному автору! Почитайте-ка лучше… Горького! Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем… Вот это я понимаю! А не эти ваши декадентские штучки! Человек сначала жизнь познал, пол-России пешком обошел, а уж потом… Хотя, положа руку на сердце, я вам в принципе рекомендую выбросить всю эту блажь из головы. Это не ваше. И не благодарите! – заключил собеседник, с умным видом закручивая длинный ус. |