Книга Край биографии, страница 47 – Денис Нижегородцев

Недалеко от Сенной раскинулась и по-своему знаменитая Вяземская лавра – еще ее называли чревом Петербурга. То была настоящая клоака, которая несколько десятилетий подрывала репутацию всего города. Появляться здесь было опасно даже днем и с толпой провожатых, не то что вечером и без охраны. Хотя начиналось все довольно прилично. Один из князей Вяземских приобрел участок земли и отгрохал на нем красивый дом в стиле барокко. Рядом поселились замечательные соседи, приезжал даже Пушкин, встретив здесь прекрасных дам, которым посвятил «Я помню чудное мгновенье…» и «Я вас любил, любовь еще, быть может…». Но остальной участок князь решил застроить доходными домами. А благодаря соседству с крупнейшим в городе рынком честных обывателей вытеснили оттуда спекулянты, воры и убийцы, просторные квартиры поделили на углы, а углы – на голые койки.

— Эка занесло тебя, барин! – посмеялся над интеллигентным юношей недобрый возничий, оставив его в Вяземке.

Сняв по наводке кучера временный угол, без оплаты, но с условием наколоть дров и перетащить их на квартиру местной старухи-процентщицы, Жора ненадолго выдохнул. По здешним меркам почти приличное место! Под боком – Корзиночный флигель, а не притон с ворами и убийцами. Но Георгий все равно пребывал в ужасе. Домашний мальчик в лучшем случае имел в соседях полунищих корзинщиков и чернорабочих. Спать ложился, опасаясь за свою жизнь, а утром просыпался в слезах, ища глазами очертания квартиры пристава Рябухи, Любу Столетову, да еще живую мать.

Мать, кстати, перед смертью оставила письмо, которое он так и не решился прочесть… Что она хотела ему сообщить? Скорее всего, наивно верила, что все будет хорошо, он выдержит экзамены в университет и выбьется в люди. Как же она ошибалась! И снова он засыпал в слезах, пряча их в подобии подушки, скомканной из собственной рубахи.

5

Утром проснулся от стойкого запаха перегара. А открыв глаза, едва не свалился с койки. Над ним склонился верзила с бородой лопатой, которая почти касалась лица Гимназиста. Без капли смущения мужик рассматривал спящего, словно тот был и не человеком вовсе, а заспиртованным младенцем из петербургской Кунсткамеры.

— Хгм! – крикнул он, обнажив сразу несколько железных зубов с привкусом ржавчины.

Даже молчание такого человека могло вызвать мурашки на коже. А уж когда мужик заговорил хриплым прокуренным голосом, сердце Георгия ушло в пятки! Тем не менее молодой человек попытался собрать мысли в кучу и огляделся. Помимо хриплого вокруг собиралась целая толпа. Сплошь – мужеского пола и по большей части голых по пояс. А тела некоторых из них до кучи были испещрены татуировками.

Все разом загалдели, принявшись обсуждать нового жильца и задавать сопутствующие вопросы. С точки зрения здравого смысла, в их любопытстве не было ничего криминального. Они спрашивали, как Жорку зовут, откуда он приехал и чем занят по жизни. Но это если смотреть на ситуацию взглядом взрослого и умудренного хоть каким-то опытом человека. Для юноши, который еще вчера держался за мамкину юбку, все выглядело иначе. Его обуял животный страх. Не произнеся ни слова, Жора схватил нехитрый скарб – единственный узел, припрятанный под «подушкой», – и, промчавшись мимо удивленных сожителей, нашел временное спасение на улице.