Книга Пуля времени, страница 47 – Николай Свечин, Денис Нижегородцев

Двое бандитов, как по команде, встали и зашли дерзкому новичку за спину. Но тот сидел спокойно и ждал. После чего тягостно, в полной тишине, прошли тридцать секунд, прежде чем сверху послышались неторопливые шаги. По задней лестнице во двор спустился полковник, расположился в кресле и дернул веком:

— Отставить!

Ребята вернулись на место. Гость толкнул вперед портфель:

— Я оставил себе пять тысяч с мелочью. За науку.

Атаман щелкнул пальцами, ему передали портфель, он быстро глянул туда и отдал ближайшему соседу, не пересчитывая.

— Я же подарил тебе всю сумму.

— Хватит и пяти. Я хочу прописаться в вашей хевре, а кто меня возьмет жадного?

«Казаки» дружно хмыкнули, обстановка немного разрядилась. Атаман Скурихин кивнул на своего двойника:

— Это один из моих есаулов, Иван Гурлюк, клика Облезлый. Ему очень не нравится мое решение взять тебя в банду.

— Почему? – обернулся «новичок» к есаулу.

Тот ответил вопросом на вопрос:

— А за что тебя выгнал Хряк? Он гайменник правильный.

— Меня выгнали за то, что я подписал бумагу в полиции, обещал стать их осведомителем.

«Казаки», только что глядевшие на новенького с интересом, враз загалдели. Полковник хлопнул ладонью по столу, все смолкли. Гурлюк ехидно спросил:

— Теперь, значит, ты на нас будешь писать доносы? Мы для этого тебя берем?

Ратман не смутился:

— Сам же говоришь, что Хряк правильный. Отчего же он меня не убил? Как думаешь?

— Отчего? Ответь ты, Жора-Гимназист.

— А мы так же вот погутарили. Правда, они мне перед этим харю начистили, но это пустяк, харя заживет. Меня подставил тамошний есаул, Копер. После того как я занял его место.

— Да ну? – развеселился Облезлый. – Из грязи да в князи? За что тебе вдруг такая честь?

— А ты спроси у Хряка, он объяснит.

Тут заговорил атаман:

— Скажи сам, мне тоже это интересно.

Ратманов повернулся на голос и ответил:

— Да потому, что я умнее. Когда мы взяли ювелира… по плану, который я разработал, и все прошло без сучка без задоринки… Хряк увидел это. И повысил, произвел, так сказать, за боевое отличие. Копер обиделся. Я не обратил внимания, а зря. Когда атаман послал меня к барыге с ломбардными квитанциями, там меня уже ждали опера… ну, фараоны. Откуда узнали? Полагаю, Копер их навел. Он сам стукач, он, а не я.

— Продолжай, – лениво махнул рукой полковник.

— А что продолжать? Дальше ясно, как дело пошло. Меня взяли с поличным. Допрашивал некто Двуреченский, чиновник для поручений у Кошко. Предложил выбор: или я пишу обязательство и ухожу назад в банду, делаюсь секретным осведомителем полиции, или сажусь за вооруженное ограбление. Вы бы как поступили на моем месте, Матвей Иванович?

— Схитрил, значит?

— Схитрил.

— Но атаману, когда пришел, не рассказал об этом? – опять влез есаул.

— А ты бы рассказал с порога? – в сердцах ответил гость. – Я думал, выберу удобный момент и сознаюсь. А то сдуру в ножи возьмут. Не знал еще в тот момент, что это подстава и за ней стоит Копер. Не дал он мне, сволочь, выбрать момент. Сразу и заложил.

— И что на итог?

— На итог, Облезлый, то, что я сижу сейчас перед тобой! – рассердился Георгий. – Живой сижу. Отпустил меня Хряк. Поверил, что я подписал бумагу в виде военной хитрости, а не для настоящего осведомления, но и в банде не оставил. Сказал: товарищи тебе после всего доверять не смогут, да и я тоже. Ступай своей дорогой.