Онлайн книга «Отстойник душ»
|
И попаданец пошел готовиться к главному. 5 Кремль. Величественный символ древнего города и огромной страны, пусть в 1913 году Москва и не была ее столицей. Тем не менее перед гостями, которые не успели разъехаться после Романовских торжеств, он предстал во всем своем великолепии. Золотые главки церквей блестели в лучах почти летнего уже солнца, а пропитанные историей стены, казалось, шептали что-то о тайнах минувших веков… Кому шептали? Ратманову, разумеется! В Большом Кремлевском дворце собралась вся знать, оставшаяся в городе, да и нетитулованные граждане, заслужившие право прийти сюда лишь особыми заслугами. Как сказал бы Юра Бурлак, пользуясь современным ему сленгом, здесь был полный солд-аут. Потому что сегодня, 31 мая 1913 года, в Кремле чествовали Героя, Спасителя Царя и Отечества, вольнонаемного агента сыскной полиции Георгия Ратманова! Московский градоначальник, генерал-майор Свиты Его Императорского Величества Александр Александрович Адрианов стоял в центре зала на некотором возвышении, а его голос разносился вокруг торжественно и взволнованно. Разумеется, в своей речи он еще раз упомянул о поводе, заставившем всех собраться на эту внеплановую и спешно организованную встречу: — Господа! Сегодня мы вновь обращаемся к подвигу Ратманова, памятному дню двадцать седьмого мая, когда Георгий выбил винтовку из рук несостоявшегося убийцы, что посмел обратить оружие против Его Величества. То был подлинный героизм и исполнение долга перед Родиной в самом наивысшем гражданственном значении. Своим благородным поступком Ратманов уже удостоился немеркнущей славы в веках! Слушая градоначальника, все гости — от министров до скромных сослуживцев виновника торжества — стояли затаив дыхание. А в какой-то момент Адрианов прокашлялся и произнес: — И я с гордостью объявляю о награждении героя императорским орденом Святого равноапостольного князя Владимира! То, что орден был четвертой степени, никого не смущало. В конце концов, высшие степени предназначались военным не ниже полковника и соответствующим им гражданским — никем из них Ратманов не был. Но на общем тоне ликования сие не сказалось. Зал взорвался бурными и продолжительными аплодисментами, а также криками: — Ура! Браво Ратманову! Слава герою! Ура-а-а-а!!! Отныне грудь вчерашнего бандита украшал покрытый красной эмалью и обведенный по краям черным кантом крест с вензелем великого князя Киевского. А помимо ордена Георгию пожаловали потомственное дворянство по Московской губернии, дали чин коллежского асессора, соответствующий аж восьмому из четырнадцати классов Табели о рангах, и пообещали денежную премию в размере двадцати тысяч рублей! «Надо проследить, чтобы не заныкали мои денежки!» — первым делом подумал бы на его месте меркантильный коллега, а в прошлом и наставник Ратманова Двуреченский. Но последнего на приеме в Кремле отчего-то не наблюдалось… Зависть? Нежелание поздравить подчиненного, который вдруг обошел по чину? Ведь Викентий Саввич стоял теперь в чиновничьей иерархии двумя классами ниже и, в отличие от Ратманова, должен был откликаться не на «высокоблагородие», а на «благородие» обычное. Или же просто тот был занят по службе — но тогда мог хотя бы сказать? Ах, этот Двуреченский! Впрочем, не было рядом и еще двоих сослуживцев по сопровождению Романовских торжеств. Саша Монахов отсутствовал по вполне уважительной причине — выполнял где-то очередное секретное задание особенной государственной важности. Ну а Дормидонт Лакомкин по прозвищу Дуля был всего-навсего осведом, или стукачом, при сыскной полиции — таким присутствовать здесь было и не по рангу. |