Книга Отстойник душ, страница 33 – Денис Нижегородцев

— Мы должны что-то предпринять! — восклицал один из участников, и его голос дрожал от волнения. — Если так пойдет дальше, нас всех поймают!

— Да, — поддержал его другой, — расследование идет полным ходом. Нам нужно действовать быстро, иначе и мы окажемся в руках полиции!

После чего все стали ждать вердикта Монахова. Он был их лидером, человеком, который мог использовать свое влияние и связи, чтобы отвлечь внимание властей от ячейки.

— Монах, твой выход! Поговори со своими друзьями «там», — настойчиво попросил один из партизан. — Ты же можешь сделать так, чтобы отвести от нас подозрения!

Но Монахов покачал головой, а выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Нет, — произнес он твердо, — не могу. Если я выдам себя, все пойдет насмарку. Важнее не конкретное покушение на конкретного царя, а работа нашей ячейки в целом. Мы служим России, и то, чем мы занимаемся, должно оставаться в тайне!

Слова Монахова звучали весомо, и остальные не могли не признать, что в них есть здравый смысл. Присутствующие были частью чего-то большего, чем заговор против Николая Второго. Да, они ратовали за передачу трона младшему брату императора, великому князю Михаилу Александровичу, а также выступали против коррупции во власти, которая в общественном сознании уже давно ассоциировалась с фигурой Распутина^[27]. Но это была скорее локальная операция на фоне тысячелетней истории огромной страны.

— И что будет с нами, если нас поймают? — снова вмешался один из партизан. — Мы не сможем продолжать борьбу!

— Я понимаю ваши страхи, — ответил Монахов, — но мы должны помнить, что бывает с теми, кто идет против своих же.

Все тут же припомнили историю с бедолагой Незнамовым. Он тоже был партизаном времени, принимал активное участие в борьбе. Но в какой-то момент начал действовать по собственному усмотрению, и труп Василия Васильевича с перерезанным горлом нашли под забором.

— Мы не должны больше допускать подобного. Но тем более не должны допускать того, чтобы чьи-то действия привели к раскрытию всей ячейки, — добавил Монахов.

Участники собрания принялись перешептываться. А лидер ячейки снова и снова повторял одну и ту же мысль:

— Иногда можно пожертвовать кем-то, но только ради общего дела. Равно как и общее дело предполагает частное насилие. Вспомните Азефа^[28], не мне вам рассказывать, что он творил, оставаясь агентом охранки… Или возьмите пример из мировой истории. Хоть бы даже расшифровку «Энигмы»^[29], когда специалисты намеренно не сообщали врагу, что код уже взломан, позволяя немецкому флоту топить британские гражданские суда.

Относительно слов Монахова намечалось нечто вроде консенсуса, а он продолжал, довольный произведенным эффектом:

— Мы должны быть умнее. Наша цель — не только свержение царя, но и создание новой России. Мы должны действовать так, чтобы не оставлять следов, а потомки думали, что все происходило естественным образом.

Собрание продолжилось обсуждением конкретных мер. Кто-то даже предложил привлечь к общему делу репортера «Московского листка».

— Кисловского? — поморщился Монахов, как будто съел лимон целиком. — Он может быть полезен, не спорю, но ему совершенно нельзя доверять. Кроме того, пренеприятнейшая особа, скажу я вам, если не имели чести знать его лично… Хотя никогда не говори никогда. Все послужат общему делу!