Книга Казанский мститель, страница 63 – Евгений Сухов

Когда Феликс учился в пятом классе реального училища, надворный советник Эдуард Модестович банальнейшим образом, зазевавшись, попал под поезд при пуске новой узкоколейки на Пороховом заводе. Поскольку Эдуард Модестович состоял на государевой службе, вдове и детям полагался пенсион, которого, конечно же, стало большой семье не хватать. Условия жизни семьи Глухих, увы, изменились. Феликс, которому в то время шел уже шестнадцатый годок, связался, как сказывают ветхозаветные старухи, с угланами^[29], начитался противуправительственной литературы и стал ненавидеть всех тех, кто являются столпами самодержавной монархии, начиная от царя и его министров и заканчивая земствами и городскими управами.

В сентябре 1902 года реалист седьмого (последнего) класса Феликс Глухих получил по механике двойку. А его однокласснику Дмитрию Рябиновскому влепили аж единицу. После чего преподаватель механики долго стыдил обоих реалистов перед всем классом, а Рябиновского даже назвал оболтусом. Глухих, получив «неудовлетворительно», мысленно выругался и через пару минут забыл о досадном инциденте (мало ли он двоек получал до этого). Оценка по учебе за профилирующий предмет — вещь, конечно, важная. Но есть вещи куда более значимые: родители и их здоровье, братья и сестры и взаимоотношения между ними; дружба, любовь… Что Феликс хорошо осознавал. А вот реалист седьмого класса Рябиновский в крайне подавленном состоянии духа пришел домой, взял отцов револьвер из запертого ящика стола (знал, где хранится ключ), приставил револьверное дуло к виску и нажал на спусковой крючок… На следующий день весть о том, что Дима Рябиновский застрелился из-за оценки «кол», достигла стен реального училища, и Феликс Глухих понял, что пришел его час, и появилась возможность обратить на себя внимание. Затесавшись в самую гущу реалистов, обсуждающих смерть Димы Рябиновского, Глухих начал громко возмущаться порядками в реальном училище, после чего стал призывать учащихся на митинг.

— Товарищи, на митинг! — взывал он и стал направлять возмущенных реалистов во двор училища.

Сцепившись за руки и встав в ряд по пять-шесть человек, реалисты двинулись по училищу на выход, сопровождаемые страстными возгласами Феликса:

— Наш товарищ пал жертвой давно прогнившего режима, где царствует самодержавная палка. Долой самодержавие!

— Доло-ой, — нестройно отзывались идущие на митинг. Поодиночке или даже попарно они ни за что не стали бы кричать «Долой самодержавие». А будучи в толпе возбужденных протестом реалистов, кричать противуправительственные лозунги было как бы в порядке вещей…

Во дворе нашелся какой-то ящик, Феликс поднялся на него и, громко, четко выговаривая слова, принялся развивать тему о бесправии учащихся перед преподавателями-предметниками — сатрапами царского режима и узурпаторами власти в училище: реалистам пора устанавливать в училище самоуправление, иначе — организовать выборный Совет учащихся, а преподавателей, педагогов и руководство училища обязать принимать к исполнению принятые на Совете решения и перестать проводить в учебных заведениях палочную самодержавную политику.

Еще два дня продолжались митинги, а на третий хоронили «жертву самодержавия». Похоронная процессия Димы Рябиновского походила на что угодно — праздничную демонстрацию; толпу нетрезвой молодежи, кричащей какие-то лозунги; протестную манифестацию или шествие людей, посвященное какому-то знаменательному событию, — только не на проводы покойного на кладбище.