Онлайн книга «Казанский мститель»
|
Вообще, Николай как-то мог располагать к себе практически любого человека. Даже с теми, кто числился в его врагах (и даже с кем он дрался), впоследствии он умудрялся находить общий язык и делаться если не другом, то хорошим знакомым без малейшего намека на недоброжелательство и вражду. Все, кто с ним был знаком, отзывались о нем как о приятном во всех отношениях юноше, с которым в радость и разговаривать, и делать какие-то общие дела. Чем он подкупал, Фролу было не очень понятно, однако конечный результат почти всегда складывался в пользу Коляна. Его любили девушки. Одна из серьезных драк произошла именно из-за барышни. Девица разлюбила парня, с которым долго встречалась, и со всей женской отчаянностью влюбилась в Николая. Оставленный парень посчитал себя оскорбленным и решил проучить обидчика. Если бы не вступился Фрол, то малолетний урка вполне мог бы зарезать Николая… И когда Трофимчук увидел за столиком трактира на улице Рождественской обедающего Фрола, — а смотрел он на него в течение нескольких минут, пытаясь понять, действительно ли он видит своего друга или все-таки человека, очень на него похожего, — то искренне обрадовался. Не меньше обрадовался и Фрол, чувствовавший себя до этой самой минуты в городе крайне одиноко. Когда Николай с графинчиком водки подсел за стол Фрола, они не менее минуты смотрели друг на друга и улыбались. А потом настал вечер воспоминаний. Вспоминали приятелей, с которыми вместе учились, большая часть которых осталась в Нижнем Новгороде, а другая разбежалась по всей России-матушке. Преподавателей, многие из которых уже не было в живых. Особенно много веселых воспоминаний было связано с преподавателем Закона Божия, совсем молодым мужчиной, только-только окончившим духовную семинарию. Когда он говорил, то закатывал под лоб глаза, как не шибко способный ученик, припоминающий урок. Посмеялись, выпили по стопке. Фрол к спиртному прикладывался редко — не уважал он это дело, — но сегодня был именно тот случай, когда питие водочки было оправданно, а может, даже и обязательно. Затем всяк стал рассказывать, что с ним приключилось после отъезда из Починок. Первым рассказывал Фрол Чагин. Поведал Коляну, как отец получил назначение лесничим и они уехали из Починок на кордон в лесу, располагавшийся в нескольких верстах от ближайшего села. С горечью поведал, что умерла мать. Как жили трудно потом вдвоем с отцом и как не ужился он с женщиной, которая, даже не став еще мачехой, влепила ему оплеуху. О потере руки рассказал без эмоций, коротко. «Рано поутру пошел в нужник, медведь-шатун напал неожиданно и сзади и отгрыз левую руку. И если бы не отец, то они сейчас не сидели бы вместе в трактире и не разговаривали…» Рассказал и о подарке отца — винтовке англичанина Витворта с шестигранной нарезкой ствола, которой, как он считает, овладел в совершенстве, несмотря на отсутствие одной руки. — Теперь могу и белку в глаз, и рябчика влет, — похвалился, но, скорее, констатировал факт Фрол без тени бравады. — И цель могу поразить практически любую с расстояния четырехсот саженей. Дальше покуда не пробовал… — С одной-то рукой? — подивился Николай. — Как это? — А так, — усмехнулся Чагин. — Приноровился… Хотя приспосабливался долго. А сейчас работаю с винтовкой как со столовой ложкой. Привычно все! |