Онлайн книга «Казанский мститель»
|
— Получается, что подделал документы? — Именно так! Около пятидесяти девяти тысяч рублей он прикарманил. — Тут Николай едва не задохнулся от негодования. — Он своровал даже с этих несчастных одиннадцати тысяч. С них ему было положено пятьсот пятьдесят рублей, как его законные пять процентов, а он взял три с половиной тысячи! И управы на него не могу найти! Все только носы воротят. — А что опекунский совет? Он что, слепой? Не видит ничего? — спросил Фрол, также возмущенный услышанным. — А что опекунский совет… Сидят там три старичка. — Горькая ухмылка затронула уголки губ Николая. — Председателем у них — отставной чиновник Казенной палаты семидесяти двух лет, получающий сорок рублей, что не густо. Второй опекун — годов под семьдесят, бывший инженер путей сообщения, оклад у него в опекунском совете тридцать два рублика. И третий член опекунского совета — земский доктор, тоже за шестьдесят годов. Получает за свою невеселую службу в совете всего-то тридцать рубликов. Может, они, и правда, не видят ничего по старости лет. А может, купили их… — Этот самый Фабрициус и купил. С такими-то, как у них, окладами это плевое дело… — Признаюсь, думаю также. Трофимчук замолчал, снова поигрывая желваками. Потом разлили по рюмкам водку, выпили. Помолчали скорбно. Фрол переваривал услышанное, а Николай собирался с силами, чтобы рассказывать дальше. — Так дело обстояло еще месяц назад, — продолжил наконец Николай. — А ныне Министерство финансов, в ведении которого находится надзор за частной промышленностью и торговлей, в счет погашения казенного долга в четыреста семьдесят тысяч — налоги-то в казну завод не выплачивал — решило продать оба завода с молотка. И продали оба отцовых завода стоимостью не менее шестисот тысяч рублей какой-то никому не известной компании за эти же четыреста семьдесят рублей! Да еще с рассрочкой платежа на пятнадцать лет! Получается, заводы отошли этой компании почти даром! — Николай ударил кулаком по столу и какое-то время сидел молча, повесив голову, затем поднял голову и продолжил севшим голосом: — Но и это еще не все… Компания, что приобрела маслобойные заводы, — дутая. Пустышка! На самом деле, за этой компанией стоял Фабрициус. Ему и достались отцовы заводы. А мне опекунский совет — эти три старых пердуна — отступные выдал. Не поверишь: целых четыре тысячи! Как в насмешку… Моя бы воля, — ясно посмотрел в глаза Фролу Николай, — убил бы его без всякого сожаления. — Ну и убей, — негромко предложил Фрол. — Как это? — недоуменно вскинул брови Николай. Фрол усмехнулся: — Ладно, забудь… А ты можешь мне его показать? — Кого? — продолжал пребывать в недоумении Николай. — Фабрициуса этого, — в некоторой задумчивости произнес Фрол, разгладив складочку на скатерти. — А что его показывать, — растянул уголок губ в кривой ухмылке Николай. — Он каждое утро кофей пьет в кофейне Жаботинского, здесь, на углу улицы Рождественской и Троицкого переулка… * * * — Вон он! — Николай кивком указал Фролу на плотного человека годов сорока, с повадками барина, который даже в публичных местах чувствует себя как дома. Он с гордым видом и неторопливо вместе с высоким господином в сюртуке с медными пуговицами и с рыжеватыми бакенбардами на полных щеках следовал к кофейне Жаботинского. Высокий все время зорко посматривал по сторонам. Наверняка опасался, что его хозяину могут причинить какие-либо неприятности. — Слугу все время с собой таскает, — добавил Трофимчук, имея в виду высокого господина в сюртуке. — Тот тоже из латышей. В цирке когда-то выступал. Силен, как медведь! |