Онлайн книга «Губернское зарево»
|
— И вы будете уметь. Коли захотите… Теперь давайте допросим городового Еременко, а потом поговорим с врачом. Как его зовут, подскажите, будьте любезны? — Андрей Игоревич Живаго, – ответил Петухов. — Благодарю вас, – кивнул Воловцов. – Так вот, после снятия показаний с городового Еременко поговорим с доктором Живаго. И на сегодня хватит, как вы думаете? — Согласен с вами, – ответил околоточный надзиратель и крикнул: – Еременко! Заходи! Городовой Еременко верою и правдою служил на поприще правопорядка и благочиния вот уже шестнадцать лет без малого. Имел достойную награду – серебряную медаль с профилем государя императора Николая Александровича с одной стороны и надписью «За беспорочную службу в полиции» с другой. Его пост находился в самом южном конце Ямской слободы, за коей лежали луга и выгоны, принадлежащие крестьянским обществам и прочим частным лицам. Допрос Еременко также проводил Воловцов. Дойдя до места, когда его позвал в дом Кокошиной дворник Ефимка, Иван Федорович поинтересовался: — А вы его спросили, в чем дело? — Спросил, – ответил Еременко. — И что сказал дворник? — Он сказал, что из покоев его хозяйки сочится дым. — И вы поспешили к дому Кокошиной… — Так точно. — Что вы увидели, поднявшись на второй этаж? — Жиличку Кокошиной поденщицу Наталью Квасникову, – ответил полицейский. – Она сидела и поджидала нас. — Что потом? – задал новый вопрос Воловцов. — Потом мы втроем подошли к двери квартиры Кокошиной и стали стучаться. Но никто нам не открывал, а дым все шел и шел… — И тогда вы приняли решение выломать входную дверь, так? – посмотрел на Еременко Иван Федорович. — Так точно, – снова по-военному ответил Еременко. – Вдруг Кокошина была еще жива, и ей требовалась помощь? – Он немного помолчал, потом вопросительно посмотрел на Воловцова: – А что, надо было дожидаться околоточного надзирателя господина Петухова, а затем уж ломать дверь? — Нет, вы все правильно сделали, – успокоил его Воловцов. – Рассказывайте, что было дальше. — Дальше мы вошли в прихожую. В ней было полно дыма, – продолжил дачу показаний Еременко. – Стали стучаться в покои хозяйки – снова молчок. Я подумал, что, коли выломали входную дверь, надо ломать и эту. И выдавил дверь в покои Кокошиной, сорвав накидной крюк… — Значит, дверь была заперта на крюк? — На крюк, – ответил городовой. – Я надавил, и он отвалился. Вернее, отвалилась запорная петля. Ну, мы вошли, значит. Дымина стоял – ничего не видать. И дышать было совсем невмочь. Тогда я взял стул и выбил окно… — Что потом? – спросил Иван Федорович. — А потом мы увидели Кокошину. Она лежала на полу вся обгорелая и никаких признаков жизни не подавала, – с печалью в голосе ответил городовой Еременко. – Я ничего не велел трогать и послал дворника в околоточный участок… — Погодите, – перебил его Воловцов. – Наталья Квасникова ведь уже посылала Ефимку в участок. — Значит, он побежал не в участок на Ямскую площадь, а совсем в обратную сторону, и прибег ко мне, – ответил городовой. – Но вы же видели его, господин судебный следователь. Он же это… – Еременко опять произвел уже знакомый Воловцову неопределенный жест рукой. – Чего с него такого возьмешь? — Да, верно, растерялся наш Ефимка, – заключил Воловцов. Он оглянулся на Петухова, все ли он успел записать, и тот кивнул Ивану Федоровичу головой: мол, записывать успеваю, продолжайте. Но допрос, собственно, был уже закончен. Ради общей картины Воловцов задал городовому еще вопрос: |