Онлайн книга «Тайна старого саквояжа»
|
Потом бренный мир покинула Софья Михайловна, в супружестве Соллогуб, а двенадцать лет назад ушла и Аполлинария Михайловна Веневитинова, супруга брата известного стихосложителя. Виктор Модестович остался один. Имения Матвея Юрьевича и сына Михаила Юрьевича — Михаила Михайловича — перешли в его юридическое владение, поскольку Вельгорские и Велегурские были хоть и родственны Виельгорским, но все-таки других ветвей, а потому в наследовании недвижимости умерших и уж слишком дальних родственников никакого юридического и морального права не имели. А ветвь графа Юрия Виельгорского, к которой принадлежали все Виельгорские, — пресеклась. Хотя нет, он-то, Виктор Модестович, еще остался. Хотя и был, к сожалению, бездетен. Вместе с двумя имениями, что достались от отца, Модеста Юрьевича, во владение графа Виктора Модестовича перешли одно имение дяди Матвея и два имения двоюродного брата Михаила Михайловича, в том числе и поместье Павловское в Рязанской губернии. Оно-то и являлось последним, которое должен был посетить с ревизией главноуправляющий всеми имениями графа Виктора Модестовича Виельгорского господин Илья Яковлевич Попов перед самым отъездом в Москву. — Значит, так, старый, — сказал Филимонычу вернувшийся от обер-полицмейстера Власовского Виктор Модестович, — ступай-ка ты на телеграф и вызови ко мне безотлагательно моего управляющего павловским имением… этого… как его… Киржацкого… Кирмацкого… — Козицкого, — подсказал барину камердинер с некоторой укоризной. Вот ведь до чего беспутая голова: не помнит фамилию одного из тех, кто тебя кормит. Ну, что с таким барином поделаешь?! — Да, господина Козицкого, — повторил за Филимонычем Виктор Модестович. — Скажи ему, чтобы прибыл как можно скорее, поскольку… поскольку… — Поскольку Попов пропал? — снова подсказал Филимоныч. — Нет, — раздумчиво произнес Виельгорский, вспомнив, о чем его предупреждал Власовский. — Скажи, барин-де отчетность желает проверить. За последние два года. Да, именно так. — Еще какие-либо распоряжения от вашего сиятельства будут? — спросил камердинер, вытянувшись в струнку, ежели можно так сказать применительно к старику. Виктор Модестович с некоторым недоумением и недоверием посмотрел на Филимоныча: — А ты чего так со мной разговариваешь? — Недопонял, ваше сиятельство, — сморгнул камердинер. — Сиятельством меня называешь, — пристально глянул на Филимоныча Виельгорский. — Распоряжений требуешь. А не далее как утром поносил меня, ворчал и прямо командовал мною… — Так то ж для дела, ваше сиятельство, — преданно глядя в глаза барина, ответствовал камердинер. — Чтобы оно сдвинулось. А теперича, когда я вижу, что дело стало двигаться, пошто же мне на вас ворчать? — с великим удивлением произнес Филимоныч. — Да и не командовал я николи вами. Разве ж слугам положено барами командовать? — Филимоныч переменил тон на крайне возмущенный и даже негодующий. — Это что ж тогда получится? Несуразица какая-то. Ежели, стало быть, слуги барами станут командовать. Не-е-ет, ваше сиятельство, слугам барами командовать никак не можно. Потому как такое дело будет противуестественно, то есть против естества, Богом, природою и государем императором нашим установленного… Камердинер снова сморгнул. Хитрый он был, бестия, хоть и старый. И любил пошутить. А над кем шутить, ежели во всем доме он да граф. Да еще кухарка Марфа. Но она не в счет: тупая как валенок. Глупая то есть. С такой шутки шутковать неинтересно. |