Книга Тайна старого саквояжа, страница 51 – Евгений Сухов

— Ни в коей мере, — ответил Виельгорский, — делайте все, что посчитаете нужным, дабы изобличить убийцу.

— Вот и хорошо, — поднялся с кресла обер-полицмейстер. — Так или иначе, но дело об исчезновении вашего главноуправляющего, считайте, получило новый оборот…

Конец второй декады июня 1896 года

Новая депеша от московского обер-полицмейстера Власовского не застала уездного исправника Уфимцева врасплох. Павел Ильич так и полагал, что одним дознанием, не принесшим никаких результатов, дело не окончится. А вновь сообщенные факты, что с прежнего места службы Козицкий был уволен за экономический подлог в финансовых документах и что одна из крестьянок слышала ссору Попова с Козицким (причем главноуправляющий обвинял Козицкого опять-таки в воровстве, после чего ссора эта закончилась криками Попова), уже круто меняли дело. В том, что Попова давно нет в живых, исправник Уфимцев уже не сомневался. Возможно, убиение Попова произошло не за речкой Павловкой, а на самой территории имения графа Виельгорского, а значит, они со становым приставом Винником и урядником Гатауллиным искали следы главноуправляющего не там, где надлежало бы им быть.

Уфимцев связался с приставом Винником, и они, прихватив с собой урядника Гатауллина, снова приехали в Павловское.

— С Козицким вина не пить и дружбу с ним не водить, — предупредил пристава Винника Уфимцев. — Держаться с управляющим строго официально и на расстоянии. Пусть понервничает.

— Так то ж для дела было, — попытался было оправдаться Ираклий Акакиевич, но Уфимцев так глянул на него, что становой пристав проглотил язык. Спорить с исправником, если уж он чего решил, было совершенно без пользы и, как говорится, себе дороже.

Первым на допрос вызвали лодочника.

— Мнится мне, что ты в прошлый раз неправду нам сказывал, что главноуправляющего Попова на тот берег Павловки переправил, — так начал разговор со свидетелем исправник Уфимцев. — А за дачу ложных показаний знаешь, что полагается?

— Что? — как показалось Павлу Ильичу, из чистого любопытства спросил лодочник.

— Арестантские роты полагаются, — строго посмотрел на него Павел Ильич. — И не на месяц или два, а на более долгий срок.

— А пошто вы мне такое выговариваете? — выдержал взгляд исправника Яким. — Пошто меня пужаете?

— Я уже сказал тебе «пошто», — не сводя строгого взгляда с лодочника, произнес Уфимцев. — Сдается мне, за нос ты нас водишь. А мне, — уездный исправник сделал небольшую паузу, продолжая пристально наблюдать за лодочником, — уж больно не нравится, когда со мной такое проделывают. Да еще нагло, смотря прямо в глаза.

Лодочник отвел взор:

— Не вру я, правду вам говорю. Хотите, побожусь?

— А побожись, — вдруг согласился исправник.

— Вот те крест! — как-то отчаянно промолвил лодочник и осенил себя крестным знамением. — Видали?

— Мотри, паря, — не по-доброму усмехнулся Уфимцев. — Я дольше твоего на свете живу, и знаю верное: Господь не любит, когда всуе Его имя поминают. Да еще с ложными намерениями… Стало быть, свез-таки ты Попова седьмого мая на тот берег?

— Свез, ваше высокоблагородие, — ответил лодочник.

— Что ж, Бог тебе судья, Яким, ступай, — как-то отрешенно произнес уездный исправник. — Только потом, голубчик, не смей говорить, что, дескать, бес тебя попутал…