Книга Тайна старого саквояжа, страница 56 – Евгений Сухов

В один из воскресных студеных дней прошлого года в ноябре, не сумев досидеть с родителями до конца обеда, Коля, запихав за обе щеки воскресного студню и сунув за пазуху кусок пирога для приятеля, выбежал на улицу, где его давно уже дожидались пацаны. Мать едва успела подвязать на его шею от ветру новый ситцевый платок в горошек, что отец привез ей с базара, и запахнуть на нем шубенку, как Коли и след простыл. Какое-то время за окном раздавались ребячьи голоса, в которых можно было различить звонкий голосок Коли, а затем они смолкли. Выглянув в окно, Антонида Григорьевна увидела, что вся ребячья ватага побежала к речке и через несколько мгновений скрылась за поворотом улицы, за которым начиналась дорога в село Карпухино. Лыковы спокойно отобедали, убрали со стола и даже соснули после еды, что для русского человека почти обязательное условие, иными словами — ритуал, проведения воскресного дня.

Когда проснулись, Коли еще не было. А на улице уже начинало темнеть. Антонида Григорьевна забеспокоилась, да и сам Лыков тоже, однако виду покудова не подавал. А когда и вовсе стемнело — отправился на розыски сынишки.

До самой ночи отец ходил по соседям и приятелям сына, с которыми тот убежал на речку: никто о нем ничего не знал. Тревога за Колю росла как снежный ком, катящийся с горки. Наконец один из мальчишек сказал, что видел, как проехал из Мочалова по дороге в Карпухино дядя Петр, родной брат Антониды, а стало быть, шурин Лыкова. Коля, по рассказам пацана, подбежал к дяде, и больше он мальчика не видел.

Тревога малость улеглась: видно, дядя забрал его с собой. Петр Самохин хоть и был гулякой — особенно он стал таким, когда помер его отец и он сделался полноценным домохозяином, — но мужиком считался неплохим. Только вот дружбу водил с самым отпетым из карпухинцев вором и пьяницей Пашкой Тулуповым, от коего человеку трезвому умом и осторожному следовало бы держаться подальше.

Кое-как скоротав ночь — причем ни Степан, ни Антонида не сомкнули глаз ни на минуту, — с первым проблеском зари поднялся Степан, запряг лошадь и поехал в Карпухино, поскольку Петр домой в Мочалово не воротился. А на улице метель, ну, чисто февраль! Ехать худо. Да еще и мысли приходят худые. Такие, что не приведи Господь…

Приехав в Карпухино, Лыков отправился прямиком к Тулупову, первому дружку Петра. У Тулупова был малолетний сынишка, и вся надежда была на то, что Коля там и он просто заигрался с младшим Тулуповым до ночи, а потом остался у них ночевать.

Стучался в ворота Степан долго. В доме слышались пьяные голоса, через щели ставней пробивался свет. Похоже, в доме гуляли всю ночь и еще не ложились.

Наконец кто-то подошел к воротам, по голосу судя, баба:

— Кто там?

— Я, Степан Лыков, — ответил отец Коли. — Нету ли у вас Петра с мальчонкой моим?

Тихо стало. Потом шаги, да бегом. Обратно во двор. Как будто испугались Лыкова. А вскоре в доме поднялись гомон, гвалт, ругань. Баба заголосила. Ни черта не понял Степан: чего боятся, отчего не открывают? Там ли Петр? Что с Коленькой, не заболел ли часом? Не ушибли ли его там по пьянке-то, вот и переполошились?

Потом послышались шаги. Ворота открылись, и Лыков увидел едва держащихся на ногах Павла Тулупова, Петра да еще одного, тоже известного сельского вора и буяна Коську Малявина.