Онлайн книга «Тайна старого саквояжа»
|
— Чо приехал? — спросил Тулупов и уставился на Степана мутными глазами. — И пошто Петр тебе спозаранку понадобился? — Да я Кольку своего ищу, мальца моего. Не привозил ли Петр его к вам вчера вечером? Только сказал эти слова Лыков, как Малявин прямо в драку: иди, дескать, туда, сам знаешь куда, а твой щенок, дескать, нам на хрен не сдался, чтоб его пестовать. Тулупов его едва сдержал, чтоб тот кулаки свои не распустил. А тут и Петр вперед вышел: бледный, руки трясутся. Тогда еще у Лыкова мысль такая проскочила: с похмелья его лихоманка бьет или про Кольку что знает, да говорить не хочет? Уж не случилось ли чего страшного? — А как про самое страшное думать? — рассказывал уже на дознании Степан Лыков. — Голова-то отказывается думать про такое… Когда вышел вперед шурин, Лыков спросил его, не видел ли тот сынишку. — Не, не видел, — как-то быстро ответил Петр, а сам голову вбок отворотил, чтобы взглядом с Лыковым не встречаться. Вот тут-то и закрался в душу Степана Лыкова холод: — Врешь! — вскричал он. — Как же ты его не видел, коли он к тебе, когда ты вчерась из Мочалова ехал, подбегал?! — С чего ты взял? — Пацаны, что с ним были, видели, что ты с ним разговаривал! — Точно, вру… — согласился Петр и затрясся еще больше. — Подбегал ко мне твой Колька. Здоровались, помню. Только опосля он с пацанами остался. За мостом у речки. — Ну вот, — поддакнул Петру Тулупов. — Коли пацан твой домой с речки не пришел, стало быть, там его и след искать надобно. Уж не потонул ли твой малец часом? Воды ныне в Холодце много, везде глыбко стало, осень — мало ли до греха? Степана по голове как обухом ударило. Ничего он больше расспрашивать не стал, кинулся к саням и поехал до дому, гоня от себя скверные мысли. Но они уже заполонили голову. Известное дело: мыслям не прикажешь… Не помнил, как и добрался до села, как упросил старосту поднять людей. Всем селом искали Колю в студеных водах Холодца, берега которого уже подернулись льдом. Обшарили все омуты и ямы — нет Коли! Антонида едва с ума не сошла, заговариваться стала, все искала Колю по двору, даже в такие углы заглядывала, куда и кошке-то не пролезть. На следующий день заявили в полицию. Урядник своею волею согнал всех крестьян обоих сел, Мочалова и Карпухина, на поиски Коли. Два дня мужики да бабы бродили по полям да рощицам, отыскивая Колю, а вернее, уже его тело, потому как надежда, что Коленька жив, угасла, как выгоревшая свечечка. Ходили на розыски и Тулупов с Малявиным, тоже глотки рвали: — Коля, Коля! А вот Петра видно не было. Степан не удержался, спросил Тулупова, где, дескать, шурин мой? — С похмелья мается, подняться не может, — сквозь зубы ответил тот. Не нашли мальчика. На третий день лишь один Степан отправился на поиски Коли. Помня о том, что Коля побежал к речке по дороге в Карпухино, Лыков двинулся по этой дороге и, погруженный в мрачные и тяжкие думы, прошел до Карпухино и очутился возле ворот дома Тулупова. «И так у меня вдруг защемило сердце, — рассказывал после на дознании Степан, — что ажно продыхнуть никак не могу. А как поднял взор на избяное окошко, почудилось мне, что из него Коленька мой на меня глядит, как живой. Я к окну, а там уже никого нет, а из ворот Тулупов выходит и в глаза смотрит. Что-де, грит, маешься, друг, Кольку своего ищешь? Так ево не здеся искать надо, не в Карпухине, а в Холодце. Верно, его к мельнице утянуло. Вот по весне будут воду спущать, небось и отыщется малец твой. А я как глаза евоные увидел, понял, что врет он мне и что ворог он мне лютый, и душа у него черная, угля чернее. И так стало мне тяжко и муторно, что пошел я скорее прочь от этого дома, а куда, и сам не ведаю…» |