Книга Амурная примета, страница 36 – Евгений Сухов

— Ладно, ладно, не продолжай, – не дал договорить Ивану Воловцову начальник московского сыскного отделения. – Я уразумел.

— Ну, коли уразумел, то телефонируй касательно результатов моего порученьица начальнику уездной полиции, надворному советнику Разумовскому в город Дмитров, – добавил Иван Федорович, глянув на телефонный аппарат. – Или отправь на его имя для меня телефонограмму с ответом на интересующий меня вопрос. На этом все, Владимир Иванович. Да, – спохватился Воловцов, – желательно, чтобы Стефанов прояснил все как можно быстрее. Не резон мне долго в Дмитрове засиживаться.

— Все понял, Иван Федорович, – услышал Иван Федорович в трубке голос.

— Благодарю. До встречи, – положил Воловцов трубку на рычажок телефонного аппарата.

Агенту Стефанову однажды доводилось работать по заданию судебного следователя Воловцова. Было это, когда Иван Федорович занимался рязанским делом по убийству генеральши Безобразовой и ее служанки. Тогда требовалось выяснить все, что можно, об одном фигуранте по фамилии Колобов: кто он такой, чем занимается, выведать круг его знакомых, а главное – не законченный ли он идиот. В смысле – не больной ли он душевно, которому самое место в доме скорби…

Следователь Воловцов тогда остался доволен работой Стефанова. Еще бы, отчет, предоставленный сыщиком, содержал одиннадцать рукописных страниц (с прикреплением писем и дневниковых записей самого Колобова) и начинался с момента рождения данного фигуранта и до последнего дня его чудной и неприкаянной жизни.

Задача для Василия Степановича была предельно ясна: найти женщин, с которыми пропавший судебный пристав Щелкунов имел тесные сношения, и допросить их на предмет наличия у означенного Щелкунова округлого родимого пятна размером с ноготь большого пальца руки. Расположено родимое пятно должно было быть на животе, в двух вершках пони-же пупка. Зачем это было нужно судебному следователю Воловцову, – не его, Стефанова, дело. Его дело сыщицкое: отыскать человека, произвести по нему необходимое дознание и разрешить поставленный начальством вопрос. Однако одно – дело иметь четкую и понятную задачу, а другое – выполнить ее, не ведая покуда, с чего надлежит начинать. Впрочем, начинать плясать следует завсегда от печки. Ежели по-другому – от друзей и приятелей пропавшего судебного пристава и тех людей, которые его близко знали. Ибо всегда найдется среди таковых кто-либо, который что-то видел или что-то знает. Когда же обнаружится ниточка (а не обнаружиться она попросту не может), надо лишь разглядеть ее и правильно потянуть за кончик. Глядишь, клубок и распутается…

* * *

Один из ближайших друзей судебного пристава Щелкунова был отставной унтер-офицер Дынник, который про интимную жизнь своего друга знал не так уж и много. После смерти жены, где-то с полгода, Владислав Сергеевич с женщинами не встречался совсем и вел себя так, как будто «Евиного племени» на свете как бы и не существовало. Вероятно, сильно тосковал о почившей супруге. Потом у него появилась какая-то Агриппина Самсоновна, женщина, кажется, замужняя, а потому неизвестно где живущая и за кем состоящая замужем, потому что настоящие мужчины таковые свои знакомства держат в строжайшей тайне и никому о них не распространяются, даже близким друзьям. Это чтобы, не ровен час, не подвести под монастырь свою даму сердца. Про вторую пассию Владислава Щелкунова Дынник знал лишь то, что зовут ее Анастасией Серовой и что, покуда ее не оставил стекольный фабрикант Кирей Мальцев, у которого она долгое время была содержанкой, она проживала на Тверской улице в доходном доме Толмачевой.