Онлайн книга «Амурная примета»
|
Бывшая содержанка фабриканта Мальцева тоже показала, что Владислав Сергеевич, как она уважительно называла судебного пристава Щелкунова, был обходителен, внимателен и добр, однако, увы, ничего не знала про его родимое пятно в двух вершках ниже пупка. Анастасия, словно неискушенная гимназистка, даже зарделась, услышав столь бестактный вопрос, – румянец смущения густо залил ее пухлые щечки и шею. Интересно, чем же таким занималось это невинное дитя со стекольным фабрикантом Киреем Мальцевым, когда он дважды в неделю наведывался к ней в квартиру на Тверской. Не иначе как вслух читали еженедельный журнал «Нива»; возможно, самозабвенно играли в лото. «Вятские топоры», «барабанные палочки», «полста»», – выкрикивал, доставая из холщового мешочка бочонки лото, Кирей Мальцев, и Анастасия Серова, весело хлопая в ладоши, закрывала металлическими шайбочками цифры семьдесят семь, одиннадцать и пятьдесят на своих игровых карточках. Прелестно! Баронессу Агриппину Самсоновну с фамилией, оканчивающейся на «столп», разыскать также не представляло особого труда. Да что и говорить: эта Агриппина Самсоновна не была проживающим по липовым документам и почти не практикующим свое ремесло шнифером[10] по кличке Инженер, за коим сыщик Стефанов охотился без малого полгода. Не являлась законспирированным по всем правилам криминальной науки бирочником[11], которого Василий Степанович сыскал, имея на руках лишь антропологическую карточку изготовителя ксив. А еще Агриппина Самсоновна не имела никакого отношения к человеку, о котором всего-то было известно, что он имеет нос пуговкой и слегка картавит. Попробуйте-ка разыщите в Первопрестольной фигуранта по таким скупым приметам! Век будете искать, ни одну пару сапог истопчете, да не найдете. А Василий Стефанов сыскал! Так что прояснить фамилию баронессы особого труда не составило: Гильденстолп. Так же, как и адрес проживания: Кремль. Кавалерский корпус. Место проживания сенатских и судебных чиновников… Когда Василий Степанович позвонил в дверь и ему открыла то ли горничная, то ли кухарка, он еще не знал, что через несколько минут он будет вынужден крутиться, как уж на сковородке. Он снял пальто, и ему разрешили пройти в гостиную. — Ожидайте, – произнесла то ли горничная, то ли кухарка и удалилась, неся спину настолько прямо, будто к ней была привязана палка. Вполне возможно, эта женщина являлась гувернанткой. Только у воспитательниц и учительниц такая прямая спина… Первым в гостиную вошел барон Гильденстолп. — Здра-авствуйте-е, – поздоровался он с ходу, опередив Стефанова. – Я-а е-есть Эдвард-Готтфрид барон Гильденстолп, помощник обер-секретаря канцелярии кассационного департа-амента Правительствующего Сена-ата и ста-арший сын сена-атора Великого кня-ажества Финля-андского, – растягивая слова на финский манер, представился барон. — Здравствуйте, – встал с кресла Василий Степанович, с трудом сдержавшись, чтобы не поздороваться так же, как барон Гильденстолп, растягивая гласные: «Здра-авствуйте-е». Стефанову почему-то всегда хотелось копировать манеру разговора того, кто с ним на данный момент разговаривал. И если кто-то, беседующий с ним, заикался, то Василий Степанович непроизвольно заикался вместе с ним. Случалось, на него за это обижались и считали, что он умышленно передразнивает и попросту издевается. Стефанов извинялся и пытался объяснить обиженному, что у него, дескать, такая непроизвольная привычка – копировать речь собеседника. Но таковые уверения убеждали мало… – Старший чиновник особых поручений Московского сыскного полицейского отделения, титулярный советник Стефанов Василий Степанович, – в свою очередь представился сыщик. |