Книга Книжный клуб «Детективы по вторникам», страница 24 – Пьерджорджо Пуликси

Скалабрини и Жиза хихикнули.

— Но он не сравнится с тем школьником, который спросил, нет ли у меня книг Данте Оливьери… Мороз по коже, ребята. Мороз по коже.

На этот раз гости расхохотались – исключительное событие с учетом их постоянной сдержанности.

— Развлекаетесь, и без меня! – воскликнул кто-то писклявым голосом из основного зала.

— Нет, что вы, – ответил Марцио. – Вам помочь?

Как истинный джентльмен, Скалабрини не стал ждать ответа. Он направился к новой гостье, синьоре Солинас, протянул руку и помог спуститься по ступеням.

Камилла Солинас была лучшей подругой Нунции. Они были ровесницами и даже походили друг на друга внешне: миниатюрные и настолько хрупкие, что казались неземными. Старушка держала в руках поднос с десертом, как всегда угощая участников книжного клуба. Ее великолепные кулинарные способности плохо сочетались с литературными вкусами: Камилла была без ума от самых жестоких и кровавых триллеров, особенно с местом действия в Скандинавии и с серийными убийцами-психопатами, каннибалами, сатанистами и садистами в качестве главных героев. Она не раз заявляла, что ужасы Стивена Кинга действовали на нее как ромашковый чай. Книги, в которых было меньше пяти-шести трупов, заставляли ее зевать от скуки. Если в истории был хотя бы слабый намек на романтическую линию, она тут же захлопывала книгу и шла к Марцио, в ярости требуя вернуть деньги или заменить на другую. Камилла боготворила Майка Хаммера, жестокого частного детектива из книг Микки Спиллейна, и мрачные скандинавские триллеры.

Синьора Солинас трижды была замужем, и все три супруга, храбрые мужчины, приходили в ее жизнь один за другим. Храбрые, потому что удивительным образом, один за другим, умерли во сне. Теперь эта безобидная старушка встречалась с бодрым восьмидесятипятилетним старичком. Марцио, Скалабрини и Жиза втайне считали, что его дни тоже сочтены.

— Чем так вкусно пахнет? – спросила Жиза, потирая ладони.

— Неаполитанской пастьерой^[4], – с гордостью ответила Камилла. Она, со своим насыщенным цветочным парфюмом и яркими нарядами, всегда приносила в книжный весеннее настроение.

— Вы нас балуете, – заявил Скалабрини.

— Это меньшее, что я могу сделать. Вы моя настоящая семья. Пусть даже, не побоюсь заметить, и читаете занудные книжки, в которых никто никогда не умирает, – проворчала она, опустившись на стул и позволив Пуаро запрыгнуть на колени.

— Никто не умирает?! – изумленно переспросил Монтекристо.

— Ладно, умирают, но слишком спокойно. Когда кто-то умирает, он должен умирать по милости божьей.

— Как, например? – подзадорила ее Жиза.

— Будучи четвертованным бензопилой. Обезглавленным топором. Превращенным в решето пулеметной очередью. Разорванным стаей питбулей, которым ввели убойную дозу кетамина. Безжалостно кастри…

— Мы поняли, Камилла. Святые небеса, мы поняли… Попробуем подобрать для вас более подходящие книги. Обещаю.

— Да-да, конечно. Вы каждый раз так говорите. Что-то я не вижу обещанных рек крови.

Скалабрини, Жиза и Марцио весело переглянулись, снова удивляясь обманчивой внешности этого божьего одуванчика.

Из антикварного серванта, стоявшего слева от маятниковых часов, которые висели на стене, Монтекристо взял пять бокалов и расставил их на столике. Все эти годы он пытался превратить книжный зал в живое подобие кабинета Шерлока Холмса: стены покрывали панели из темного дерева, диваны и маленькие кожаные кресла разместились перед камином, как, по мнению Марцио, было в книгах Конан Дойла. Он заменил стандартное освещение на антикварные лампы в форме шаров и бра, похожих на старинные фонари Лондона. Повсюду была парча и ковры на манер персидских, хрусталь и канделябры, а еще роскошная коллекция трубок и луп. Этот зал был раем для всех любителей детективов.