Книга Остров душ, страница 167 – Пьерджорджо Пуликси

Остров и это дело стали для нее чем-то вроде чистилища. Ева поняла это час назад, когда туман в ее сознании рассеялся и она увидела кристально ясное решение убийства Долорес.

— Может быть, я сумасшедшая, если так думаю, но у меня сложилось впечатление, что это ты привела меня сюда, на этот остров, как будто знала, что мне нужно это сделать, чтобы освободить Долорес, освободить тебя и…

Было трудно в этом признаться. Но она взяла себя в руки и сказала:

— …отпустить тебя, любовь моя.

Кроче снова открыла глаза и поняла, что если Майя когда-то и была здесь, то теперь ее нет.

Ева прислонила волосы к носу, но их запах давно выветрился.

— Спасибо, что простила меня, – сказала она, ложась.

Когда ее настиг сон, она все еще держала в руке локоны Майи. На ее губах играла безмятежная улыбка человека, который больше не боится уснуть.

Старик с трудом подвинулся, чтобы лечь на спину.

— Конечно, я знал, – прошипел он через несколько секунд.

— Настоящая жертва была не Микели, а моя, – сказал Бастьяну, все еще не веря в это.

Бенинью почти незаметно кивнул.

— Во времена великого голода недостаточно принести в жертву одну из наших женщин. Богине этого мало… Когда томится земля и не может отдохнуть небо, тогда проводник душ должен отказаться от самого дорогого, что у него есть на свете, чтобы Богиня сочла его достойным своего прощения.

— Значит, ты пожертвовал моим отцом. Его убила не болезнь, а ты…

Слезы струились по щекам старика, исчезая двумя ручьями в изгибах, образованных морщинами, которые изрыли его лицо.

— Я сделал это, чтобы спасти тебя, твоих братьев, всех Ладу и людей, живущих в этих горах. Мы – хранители Богини. Жертвовать собой на благо общества – наша судьба. Так было испокон веков.

Бастьяну поднялся во весь свой циклопический рост.

— Убив сына, я получил другого. Тебя, – прошептал старик.

Внук наклонился и обхватил руками его голову. Он не обращал внимания на запах смерти и поцеловал лицо, смачивая губы горькими слезами, вспоминая, как это было прекрасно, когда в детстве его держал дед-великан. Теперь роли поменялись.

— Мне незачем тебя убивать, – пробормотал Бастьяну. – И тебе не нужно… Что касается отца, ты поступил правильно. Мы все должны поблагодарить тебя за твой выбор.

Бенинью вздохнул. Внук поцеловал его в лоб и отпустил.

— Теперь моя очередь сделать то же самое, – сказал он.

Старик изобразил улыбку на губах и понял, что наконец может умереть спокойно, без лишних мыслей.

— Прощай, mannoi, – сказал Бастьяну, в последний раз пожимая ему руку.

Ева подождала, пока Раис закончит с вице-квестором, а потом, не говоря ни слова, они вместе направились к стоянке. Мара завела двигатель, и напарницы поехали. За всю дорогу они не проронили ни слова.

Раис нарушила молчание только тогда, когда припарковала машину возле дома Баррали.

— Ты уверена, что хочешь это сделать?

Ева кивнула.

— Тогда пошли.

Грация открыла дверь и вышла к ним, улыбаясь.

— Доброе утро, девочки.

Они поприветствовали друг друга и обменялись некоторыми формальностями.

— Как он? – спросила Ева.

Лицо женщины омрачила тень.

— Смерть Ниедду сильно повлияла на него. Просто подкосила.

— Она всех застала врасплох, – сказала Мара. – Но Морено, безусловно, пострадал больше всего.