Книга Остров душ, страница 97 – Пьерджорджо Пуликси

Ниедду дал приказ обыскать палатки.

— Паола, позови и Маццотту. Скажи ей, что опасности нет, – приказал он Эрриу. – Нам нужно ее одобрение, чтобы переместить эти куски дерьма.

— Есть идеи, кто мог слить наш сюрприз? – тихо спросил Ниедду у двух детективов.

— Среди полицейских? – сказала Раис. – Я скажу вам сначала, кто не мог этого сделать.

Илария Деидда, вице-комиссар, подошла к ним.

— Ни у кого из этих сукиных детей нет ни малейшего намерения сотрудничать, – раздраженно сказала она.

— Так что же нам делать? – спросила Раис.

— Мы отвозим всех в штаб и регистрируем. Отпечатки пальцев и мазки ДНК, если Маццотта согласится, – ответила женщина.

— Согласится, – заверил Ниедду. – Она чувствует себя чертовски виноватой в смерти Долорес. Как и я, в общем-то…

— Не забывайте брать у них волосы для анализа. Некоторые, кажется, в глубокой нирване, – заметила Мара.

— Что с Мелисом? – спросила Ева.

— Нам нужно больше людей, чтобы как следует прочесать леса. И эта темнота нам не на руку, – ответила Илария. – Мы обратимся за помощью к Лесному корпусу, кинологам и некоторым подразделениям местной полиции, но тут более двухсот семидесяти квадратных километров…

— Я останусь здесь, даже если придется торчать до утра, – сказал Ниедду.

— Вы не против сопроводить этих ублюдков и зарегистрировать их? – спросила Илария двух коллег, взглянув на адептов, которых разделили и укрыли термоодеялами.

— Для меня это не проблема, – ответила Ева.

— Для меня тоже. Дочь все равно ночует у моих родителей, – сказала Раис.

— Спасибо, девчонки. Мне очень жаль, что вылазка не принесла желаемых результатов… Я собираюсь сообщить Фарчи плохие новости, – сказала Илария, указывая на рацию.

— Не хотела бы я быть на его месте, – прокомментировала Мара, закутываясь в ветровку с надписью «Полиция».

— Ты действительно здесь останешься? – спросила Ева комиссара.

— Будь в этом уверена, – ответил Ниедду. – И надеюсь оказаться лицом к лицу с этим ублюдком.

— Тогда держи нас в курсе.

— Обязательно.

Пока Мара договаривалась со своими коллегами об организации перевозки подозреваемых, Ева посмотрела на огромное небо, усеянное звездами, и на несколько секунд закрыла глаза, вдыхая свежий и ароматный воздух.

«Я сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти, Долорес. Мы найдем его и заставим заплатить, – подумала она. – Клянусь».

Только голос ветра отвечал ей.

Внезапно она почувствовала, что за ней наблюдают, и резко повернулась, внимательно изучая заросли.

«Тебе показалось, – подумала она через несколько секунд. – Игра воображения».

Однако вид леса, освещенного фонарями, навеял воспоминания о ночи полуторалетней давности. Когда она достигла дна как женщина и как полицейский…

Ева смотрела, как река Чиснара течет через парк, а ее лицо освещалось голубоватыми отблесками огней полицейских машин, машин «Скорой помощи» и приборов криминалистов. Река вздулась от дождей, вышла из берегов. Ева поймала себя на мысли, что некоторые люди – дамбы. В самом положительном смысле. Дамбы, которые взглядом, словом или даже просто своим присутствием дают твоему потоку существования течь, не переполняясь, без внезапных порывов, заставляющих тебя проливать слишком много жизни, слишком много сердца, слишком много слез. Дамбы. Чтобы течение не утратило силы. Дамбы. Чтобы фокусировать взгляд на горизонте желаний.