Книга Три письма в Хокуто, страница 90 – Анни Юдзуль

— Шусей-кун! – Звонкий мужской голос едва не заставил Джа подпрыгнуть. У багажника завозились.

— Погоди, захвачу рацию! – откликнулся водитель. Его ботинки развернулись с той стороны автомобиля. Джа пригнулся так низко, как только мог. Зажмурился, повинуясь детскому убеждению, что с закрытыми глазами ты становишься невидимым, но сразу же открыл снова. Дыхание стало судорожным. Офицер порылся в бардачке и захлопнул водительскую дверцу. Его шаги отдалились. Выдохнув, Джа дернул дверцу на себя и забрался в салон.

Дубинки и огнетушителя не оказалось. Джа взвесил в руке черный мешочек; внутри было что-то гладкое, скорее всего из кожи, насколько он сумел понять на ощупь. Оно было твердым, но немного проминалось пальцами, и еще…

Краем глаза Джа заметил, что офицер остановился. Он махнул рукой и развернулся. Джа сунул мешочек за пазуху и торопливо выпал из автомобиля. Прикрыв дверь, он прополз по тротуару до придомовой территории и затерялся в заградительных кустах барбариса.

Он огляделся: Ренаи пропала из виду. Времени оставалось мало. Он обогнул полицейские автомобили по широкой дуге и перебежал дорогу.

Ренаи выскочила на него, как клоун на пружинке, вытянув руки, она бухнулась сверху; влажные ладони прижались к плечам. Джа почувствовал болезненный жар: ткань кардигана с шипением разошлась. Джа пнул Ренаи, как смог, коленом; та сложилась в три погибели и скатилась с него на каменную плитку. Джа отшатнулся; путаясь в рукавах, он торопливо стянул с себя кардиган, за ним и футболку, но это не помогло. Символы и цифры бросились врассыпную от зачинающихся ожоговых ран, что расползлись симметрично по его коже, обнажая красное кровянистое мясо. Они не были большими, но боль растеклась по всей груди, будто кислота, которой Ренаи прожгла его, забралась глубже, под кожу.

Он попытался встать, но она, развернувшись, ухватила его за ногу. Повинуясь инстинкту, он пнул ее еще раз, сильнее, однако она лишь зашлась смехом. Он был гаркающим, ввинчивался в уши, как неверно взятая нота. Она откатилась; с кожи поднялась полупрозрачная пленка. Сорвались первые пузыри. Джа отступил. Он подхватил сброшенные тряпки мыском ботинка и, сжав кулак на вороте, разбил ближайшие пузыри. Влага зашипела на каменной плитке.

Джа сделал осторожный шаг назад. Мир вокруг стал плотным до невозможности вдохнуть. Линии, которыми начерталась реальность, стали невероятно четкими. Сердце билось где-то в ушах; его заглушало собственное тяжелое дыхание. Джа судорожно соображал, что делать. Его способности… не шли в сравнение с ее, точно не в боевом смысле.

Он сделал еще один шаг, готовясь вновь сбить подступающие пузыри, как вдруг его нога наткнулась на что-то. Мешочек! Который он украл из полицейского автомобиля. Он выпал, когда Джа сбросил одежду. Джа развернулся. Он чувствовал нутром, как секунды утекают сквозь пальцы. Так жил Сэншу? С этим постоянным ощущением исчезающего времени?

Джа присел и протянул руку. Когда пальцы сомкнулись на грубой синтетической ткани, внутренние часы ударили двенадцатый раз. Он отчетливо понял: время вышло. Он не успел. По резной в виде квадратов каменной плитке поползли хрупкие, едва ощутимые тени. Они были круглыми и переливались, точно солнце смотрело на землю сквозь стеклянную линзу.