Книга Агент: Ошибка 1999, страница 35 – Денис Вафин

МЕТОД: СОЦИАЛЬнЫЙ КОнТАКТ ИЛИ ФИЗИЧЕСКИЙ ПЕРЕХВАТ В ТРАнЗИТнОЙ СРЕДЕ.

ЦЕЛЬ: КУРЬЕР ОППОЗИЦИОннОГО ШТАБА.

нОСИТЕЛЬ: ВИДЕОКАССЕТА.

ВРЕМЯ: СЕГОДнЯ ДО 15:00.

Антон отложил блинчик на край сковороды. Вытер пальцы о полотенце — серое, с вышитым петухом, ещё мамино. Перечитал.

Транзитная среда. Ни запаха, ни жетона, ни липкого поручня — только точка на схеме. Антон сразу перевёл: украсть кассету в метро.

— Хорошо, — сказал он вслух. — Ладно. А теперь дай мне… дай то, что он прислал. Не пересказ. Оригинал.

Пауза. Прямоугольник мигнул.

Исходный текст оператора содержит нечитаемые сегменты.

Фрагменты: ████████ █████████ ██████.

Воспроизведение невозможно.

Чёрные прямоугольники вместо текста. Не цензура — кодировка сдохла по дороге. Антон такое видел каждый день: письмо приходит, а вместо «до свидания» вываливается каша.

— Ладно, — Антон потёр лоб. — Что конкретно от меня надо? По-человечески.

Курьер — мужчина, возраст от 20 до 40, точнее не установить. Перемещается — предположительно от штаба (район Комсомольской, вероятность средняя) до редакции (район Лубянки / Кузнецкий Мост, адрес не зафиксирован). носитель: вероятно видеокассета, по косвенным визуальным признакам. Окно времени: сегодня, вторая половина дня. Цвет одежды — данных нет. Источник: фрагментарная реконструкция из периферийной памяти носителя. Точность низкая.

— Из моей памяти. — Антон поставил сковороду на холодную конфорку. — Ты копался в моей голове. Когда?

ночью. Во время сна носителя. Косвенные данные: разговоры, адреса, визуальные фрагменты. Реконструкция маршрута по совокупности. Точность неполная.

Антон стоял и переваривал. Пока он спал — единственные три с половиной часа нормального сна за всё это время, которые вроде бы принадлежали только ему, — Агент работал. Рылся в памяти без спроса: разговор у Михалыча, визитка на столе, чужие обрывки фраз. Склеил из мусора маршрут. По точности — как утренняя камера, которой не было.

Значит, всё это он не выдумал с нуля. Взял реальный сор, который Антон сам бы никогда не поднял: чьё-то «штаб на Комсомольской», адрес редакции, мелькнувший на полях, лицо парня, которого Антон видел краем глаза и тут же забыл. Всё, что мозг пишет в фоновые логи и не считает важным. Агент полез в этот мусорный буфер и собрал из него маршрут.

Удобная схема. Для всех, кроме носителя.

— Ты не спишь.

Оптимизация ресурсов. Сон носителя — окно обработки данных.

— Спасибо. Очень по-человечески.

Антон выключил плиту. Тарелку не убрал — Катя придёт, уберёт или не тронет, и тарелка простоит до утра, и это тоже будет нормально. Записка. «Буду поздно. Позвони, если что. Блинчики супер. А.» Положил туда же, где была её, на стол, под солонку. Два человека, живущих в одной квартире, общались через записки на кухонном столе, как через почтовый протокол. Запрос — ответ. Подтверждение доставки — пустое место, где была записка. Всё на бумаге, всё асинхронно.

Куртка. Сумка матерчатая, серая. Советская спортивная — не новая, не старая, такие есть у каждого и ни у кого одновременно. В карман пятьсот рублей. Проверил доллары, открыл боковую стенку 386-го, посмотрел: конверт на месте, между кулером и блоком питания, четыреста двадцать долларов, нетронутые. Аварийный запас на несколько месяцев, если совсем прижмёт. Закрыл стенку.