Книга Агент: Ошибка 1999, страница 34 – Денис Вафин

Три часа сна. Может, четыре — будильник стоял неточно. Словно и не спал. Тело чугунное, в голове тупая, ровная боль — обычная, усталостная, знакомая по ночным дозвонам и растворимому кофе на пустой желудок. Язык сухой, шершавый, как кусок картона. Глаза открывались с трудом, словно кто-то намазал веки клеем. Нормальное состояние для человека, который добрался домой поздним утром после ночи в типографии, лёг не раздеваясь, заснул мгновенно и проснулся с ощущением, что где-то внутри забыл выключить процесс, который ест ресурсы.

Синий прямоугольник в углу зрения — был. Пустая служебная рамка поверх зелёного прямоугольника с крыльца, который Антон так и не открыл. Будто одно окно насадили на другое.

Он лежал и смотрел на эту накладку секунд десять, пятнадцать, двадцать. Ничего. Агент молчал. Не спал — системы не спят, — но держал непрочитанное под собой, не разворачивая. После утренней камеры, которой не было, это молчание казалось Антону чем-то вроде пересборки. Что-то внутри калькулятора сверялось, перестраивалось. Или просто висело, занимая память и ничего не делая.

Пауза. Не настоящая — отложенная. От такой не отдыхаешь, потому что знаешь: она кончится ровно в тот момент, когда ты снова сможешь читать.

Он встал. Ноги отозвались не сразу — пришлось подождать, пока колени согласятся нести вес. Добрёл до ванной. Вода из крана была ржавой первые несколько секунд — так всегда в этом доме, трубам сорок лет, и никто не чинит. Умылся. Зеркало показало лицо, которое он не стал разглядывать, потому что изучать собственное лицо — занятие для людей, которым есть дело до того, как они выглядят, а ему сейчас было дело только до того, в каком он состоянии. Состояние — на троечку. Сойдёт.

Прошёл на кухню. Школьного рюкзака на спинке стула не было, значит, уже в школе. Куртка её осенняя, синяя, висела в коридоре, значит, надела ту, зелёную, тонкую, не по погоде. На кухонном столе, придавленная солонкой, записка её ровным крупным почерком: «Блинчики в холодильнике. Разогрей, если будешь дома. К.»

Антон достал блинчики. Творожные, Катя научилась у тёти Гали в Барнауле прошлым летом. Положил на сковороду — газ чиркнул спичкой, щелчок, синее пламя, шипение масла. Ел стоя, над плитой, обжигая пальцы о край блинчика. Рефлекс человека, который не садится за стол, потому что за столом ешь полчаса, а стоя — три минуты, и три минуты — всё, что ты себе разрешаешь. Масло капнуло на запястье. Слизнул. Блинчики были хорошие. Он отметил это мимоходом, как отмечают, что линия взялась с первой попытки. Факт, не эмоция.

Синяя рамка дрогнула. Из-под неё развернулось зелёное.

То самое, непрочитанное. Не новое — отложенное на несколько часов. С завитушками транслитерации, которые Антон уже узнавал автоматически: Оператор. Из будущего. Через канал, через Агента, через тот же сбившийся каталог мира, который утром пририсовал двору камеру. Задание, пришедшее ещё на крыльце. Антон стоял над сковородой с блинчиком в руке и смотрел, как зелёные буквы снова расправляются в его зрении — быстро, чётко, безразлично к тому, что он только что проснулся, что у него болит голова, что он ещё не допил воды.

Под зелёным снова проступил синий — Агентов перевод:

ЗАДАнИЕ: ПОЛУЧЕнИЕ ФИЗИЧЕСКОГО нОСИТЕЛЯ ИнФОРМАЦИИ.