Онлайн книга «Олимпийская башня»
|
— Хорошо, мы этим займёмся. Нестеров решил рассказать и о встрече с Матиасом во время тренировки. — У меня был контакт с Саволайненом. Как вы и говорили, они хотят узнать про шведский самолёт. По их легенде, на борту был брат этой журналистки… — Хильды Брук. Мы узнали, это правда – её брат, радиотехник, служил на аэродроме. Все нити сходились, и где-то в глубине паутины сидел паук, который её сплёл. — Нужно найти эту женщину с крысами… Не знаю, можно ли доверять Саволайнену. Но я готов включиться в игру… — Хорошо, действуйте по обстановке. Я даю вам свободу. Но держите меня в курсе… — Что, если устроить интервью для финских репортёров? И ещё – мне нужно выйти в город. Проверить одну версию… Серов кивнул без раздумий. — Мы организуем для спортсменов экскурсию на главный стадион. У вас будет возможность незаметно уйти. Личность этой дамы установим, я думаю, быстро. Организуем наблюдение, я сообщу в наше посольство, – Серов снял очки и поднял на Нестерова близорукие глаза. – Значит, коробок? — Да. Обычный советский спичечный коробок с самолётом. Глава 10. Путь наверх Со смотровой башни Олимпийского стадиона открывается прекрасный вид на Хельсинки. Парк с живописными озёрами, жилые кварталы, широкая чаша спортивной арены. Глафира Мезенцева поднимается по лестнице, тяжело дыша – она уже не рада, что назначила встречу с Шилле именно здесь, из одной любви к эффектам. Глупо, надо было встречаться в рыбном ресторане и заказывать лобстеров – пусть начальство платит, как раньше ей это не приходило в голову? Впрочем, раньше она побаивалась Шилле и не хотела его раздражать. Но теперь-то у неё все козыри в руках, нечего церемониться. Стадион и высоченную тонкую башню над ним финны строили всей страной, собирая деньги, обсуждая проекты. Они готовились принять Олимпийские игры в 1940 году, вместо Токио – японцы тогда всерьёз взялись за Китай, им было не до спорта. А затем мировая война покатилась по странам, Гитлер и Сталин делили границы Европы, Англия и Америка отжимали у конкурентов колонии и торговые пути. Олимпиаду отменили. И только сейчас, в 1952 году, настырные финны добились своего. И фотографии их стадиона теперь красуются на обложках всех мировых газет. Глафира остановилась на верхнем пролёте башни, успокаивая дыхание. Всё, вот уже смотровая площадка. Стекла ограждения приоткрыты, ветер треплет волосы и шарф. Шилле в клетчатом плаще стоит, глядя в сторону залива, держит в руке шляпу. Группа туристов, какие-то пёстро одетые азиаты, глазеют по сторонам, делают фотографии. — Для чего вы устроили этот цирк? Крысы, паника, срыв пресс-конференции… Теперь вас разыскивает полиция. У Шилле неприятный, сиплый голос, в раздражении звучащий будто клёкот, на затылке проглядывает лысина. Глафира думает: «Неужели когда-то она была до дрожи, страстно влюблена в этого самодовольного болвана? Вот идиотка!» — Наплевать… В полиции давно знают, что я всего лишь сумасшедшая старуха, эмигрантка из бывших, ненавидящая Советы. Дело замнут. Шилле помолчал. — Надеюсь, это имело смысл. Вы получили данные? Толстяк со шкиперской бородкой фотографировал группу студентов. Он прицелился объективом в Мезенцеву, она поспешила отвернуться. — Видите ли, группенфюрер… Ох, простите, мистер Крамп. Это предприятие далось мне дорогой ценой. Пришлось заплатить порядочную сумму информатору – золото, камни. Я переправила в СССР фотографическое оборудование. Я оплатила перевоз контейнера через советскую границу – мои помощники рисковали жизнью… |