Книга Олимпийская башня, страница 35 – Ольга Погодина-Кузмина

— Огонь!

Хильда упала на рельсы. Боль взорвала её изнутри, но за мгновение до гибели она успела увидеть, как шведский самолёт, охваченный пламенем, падает в воду.

— Башня Олимпийского стадиона имеет высоту 72 метра 71 сантиметр. Именно на такую длину метнул копье рекордсмен Матти Ярвинен на Олимпийских играх 1932 года, – молодая женщина-экскурсовод подвела группу советских спортсменов к башне стадиона.

Мужчины задрали головы, оценивая высоту, а девушки-спортсменки продолжали украдкой разглядывать костюм и туфельки экскурсоводши.

— Чаша стадиона достигает в длину 243 метра и в ширину 159 метров. Внутренний вид арены напоминает древние стадионы античности…

Нестеров встал поближе к Саксонову.

— Ну что, Коля? Айда? Лучше момента не будет…

Саксонов почесал бритый затылок, украдкой глянул на часы.

— Бовин узнает – убьёт.

— Дрейфишь? А ещё фронтовик!

За стенами стадиона слышался гул толпы болельщиков, голос комментатора оглашал результаты, – шли соревнования по лёгкой атлетике. Экскурсоводша с приятным северным акцентом продолжала рассказывать:

— Стадион построен по проекту двух архитекторов: Юрьё Линдегрена и Тойво Янтти. К нынешней Олимпиаде все спортивные объекты были обновлены и перестроены.

Нестеров потянул Саксонова за рукав.

— Пошли, пока они на башню лезут… Лучше случая не будет. Скажем, что потерялись.

— Ладно. Черт с тобой!

Когда группа подошла к башне, Нестеров и Саксонов незаметно отделились от экскурсии, замешались в толпу возле кассовых окошек и уже через минуту скрылись за углом здания.

Они прошли через парк, глазея по сторонам. Коля заранее нашёл на карте адрес клуба коллекционеров – недалеко, в прогулочной части города. Нестеров проводил Саксонова и один двинулся вниз по бульвару.

Портновский манекен, выставленный в витрине небольшого ателье, привлёк его внимание. Молоденькая продавщица с чуть раскосыми глазами говорила по-русски. Она принесла ему целую стопку модных журналов с выкройками, и Нестеров купил четыре штуки, кое-как засунул во внутренний карман пиджака.

Он вышел на набережную чуть раньше назначенного времени, но Саволайнен уже ждал его, сидя на парапете, покуривая сигарету. Матиас поднял глаза на Алексея и сказал вместо приветствия:

— Вчера погибла журналистка Хильда Брук. Я не верю, что она покончила с собой. И не хочу думать, что это сделали ваши… из-за этого чёртова самолёта!

Нестеров не знал, что сказать, но Саволайнен и не ждал ответа. Он развернулся и пошёл в сторону бульвара.

— Куда ты?

Матиас махнул рукой.

— Пойдём, выпьем пива.

Потом они сидели на заброшенном причале в портовой заводи. Нестеров разулся, опустил ноги в воду. Он с удовольствием потягивал прохладное пиво из стеклянной бутылки с длинным горлышком, слушал нервную, сбивчивую речь Матиаса.

— Почему не признаться, что ваши сбили самолёт? Вот за это не любят политику Советов – вы скрываете, отрицаете очевидное… Поэтому вас все боятся!

— Пускай боятся. Лишь бы не лезли к нашим границам, – Нестеров неторопливо отпил из бутылки. – Ты хоть понимаешь, что сегодня даже одиночный самолёт может причинить противнику серьёзный вред? А если он прорвётся с ядерной бомбой?..

— У вас тоже есть бомба! Никто в здравом уме не станет на вас нападать!