Книга Олимпийская башня, страница 33 – Ольга Погодина-Кузмина

Шилле профессионал маскировки – в этот раз надел парик, золотые очочки с круглыми стёклами, приклеил пшеничные усы и, кажется, засунул за щеки вату, чтобы выглядеть полнее. Поэтому не ест, а только глотает виски.

— Много русских осталось в Хельсинки после войны?

Мезенцева до дна выпила бокал вина, сделала знак официанту «повторить».

— Хватает…

— Вы знаете всех?

Немец рассеянно оглядел помещение ресторана. Он задаёт вопросы как бы между прочим, но Глафиру не проведёшь.

— Я не рыба, господин Крамп, не подводите свой сачок. Кто конкретно вас интересует?

Шилле сделал глоток виски.

— Не вспомню имени, Марта или Магда… Дочь русской певички и немецкого физика. Она жила в Берлине перед началом войны… У нас было что-то вроде интрижки. Я слышал, она переехала в Хельсинки.

— Может, Мария? Её девичья фамилия Шваб. Жена репортёра из коммунистической газетёнки. У неё швейное ателье на Эспланаде. Я у них шила жакет… Ужасная обдираловка!

Шилле поморщился.

— Нет, ту звали Магда… Впрочем, забудьте. Нет смысла ворошить прошлое.

Кельнер в белой ливрее сачком вылавливал из аквариума рыбу. Крупный сазан повернулся в воде, ударил хвостом, но тут же был ловко закручен в сетку.

Мезенцева сладостно обсасывала хвост лобстера.

— Прекрасно! Жаль, что меня не видят старухи из «Русского дома». Они бы лопнули от зависти… Что скажете о деле, Крамп?

Он ответил после паузы:

— Что ж, я посмотрел материалы. Пожалуй, ваши сведения представляют некоторый интерес.

— Некоторый интерес! – передразнила Мезенцева. – Да это настоящее сокровище! А скоро я заполучу всю документацию. Средства связи, радары, передающие устройства.

Глафира подметила, как алчно блеснули его глаза за стёклами очков.

— Повторяю: мне нужно знать, как к вам попали эти сведения. Кто ваш связной?

— Хотите, чтобы я сдала вам курицу? Ну нет. Сначала купите золотые яйца.

— Вы получите свой гонорар, если выведете нас на всю цепочку от агента до курьера.

Мезенцева задумчиво отодвинула тарелку с остатками панциря.

— Зря вы отказались, лобстеры божественны. Что ж, в общем мне всё равно, как вы будете дальше разбираться с этой историей. Вы всё узнаете… Только деньги вперёд.

Шилле допил виски и щёлкнул пальцами, подзывая кельнера:

— Счёт!

— Но я собиралась взять десерт.

— Я не располагаю временем. Вы ставите передо мной нелёгкую задачу, но так и быть. Вам соберут деньги – часть наличными, часть в ювелирных изделиях, как вы просили. Встретимся в субботу в пять часов, у входа в парк Эспланада.

Принесли счёт, Шилле внимательно изучил бумагу и полез за портмоне. Мезенцева по-фински обратилась к парню в белой ливрее:

— Вызовите мне такси. Цветочная улица, дом девять. И включите сумму в счёт.

Официант вопросительно глянул на Шилле. Тот холодно кивнул.

* * *

В ателье тоже пили белое вино, загородив ширмой витрину, поставив бокалы и бутылку на раскроечный стол. Хильда и Мария сидели на диванчике, Саволайнен примостился на высоком табурете.

— Они все время говорили о войне, – недоумевала рыжеволосая Хильда. – Я понимаю, это было страшное время. Но почему русские не хотят поскорее все забыть?

— Если на твоих глазах убивают ребёнка, старую женщину, брата… Ты будешь это помнить всегда. Русские потеряли миллионы жизней.

Хильда хмурила тонкие брови.