Книга Олимпийская башня, страница 40 – Ольга Погодина-Кузмина

Решив, что в его личной войне хороши все средства, Шилле перешёл на службу в СС, но не оборвал связей с военной элитой. Он разделял их надежды на то, что аристократия, сметённая с политической сцены в итоге Первой мировой, должна восстановить свои исконные права на управление Европой. Он лично знал и несчастного графа фон Штауффенберга, совершившего покушение на Гитлера в 1944 году; в глубине души восхищался его поступком.

Гитлер закономерно проиграл, но не выиграла и ставка Шилле. Германия, расчленённая и поверженная, одна приняла на себя весь позор капитуляции, а её элиты пошли в услужение – одни к большевикам, другие – к американцам и англичанам, которые весьма успешно строили новый, англо-саксонский Рейх.

Триумф торгашей, наступивший вслед за поражением великой немецкой идеи, был противен Шилле. Но Готлиб служил этому новому миропорядку из чувства высшей справедливости. В нём кипела ненависть к победившему плебсу, презрение волка к стаду баранов. Именно это общее чувство свело их с Глафирой Мезенцевой много лет назад.

Сейчас, изучая тесную, сумрачную квартирку старухи, заставленную подержанной мебелью, завешенную второсортными картинами в облупленных рамах, Шилле впервые задался мыслью – не устарел ли так же он сам с его рыцарским духом, верой в высшее предназначение, ненавистью к победителям, изрядно поизносившейся в послевоенные годы?

Нет – он поспешно отверг эту мысль. Глафира, выжившая из ума старуха, окружила себя портретами цариц и князей, чьи кости давно сгнили на разорённых большевиками погостах. Она жила прошлым, он же, Готлиб Шилле, созидает будущее. Он готовит возрождение Германии. Когда-то, может, после его смерти, а может быть и на его веку, объединённая Европа должна сбросить с плеч красного плебея, и подняться на небывалую высоту, чтобы по своим законам править миром, как это не раз бывало в истории.

Шилле стоял посреди комнаты в одном белье и в женских чулках, разглядывая поблёкшие фотографии девиц в гимназических платьях, мужчин в мундирах русской царской гвардии, и мысленно отвергал этот пыльный умерший мир. Нет, не обветшалой мишурой приманит и обманет новых плебеев Европа. Она предложит им комфорт, стремительные автомобили, морские курорты, домашние агрегаты, заменяющие прислугу. Европа создаст новый мир ярких, привлекательных, избыточных игрушек; мир видимой свободы для рабов и утончённого разврата для их господина. Мир виртуозной, наглой, необходимой, действенной лжи для всех, и блистательной правды для избранных – тех, кто управляет ложью.

Шилле включил радио и открыл платяной шкаф. Его идея была проста и великолепна в своей смелости. Он собирался стать Мезенцевой, чтобы пойти на встречу с информатором.

Любой мужчина может изобразить женщину, нужна лишь небольшая практика. Но не наоборот – лишь редкий тип женщин убедителен в мужской роли. Не нужно много косметики, иначе лицо становится клоунской маской. Увлажнить кожу, дать впитаться тональному крему, осторожно вбивая подушечками пальцев, заполняя грубые поры. Чёрный карандаш придаёт чертам грубость, лучше использовать серый или коричневый. Лёгкими движениями, будто рисуешь картину, выделить брови, подвести глаза. Нанести тени кисточкой, растушевать. Тонкие губы обвести карандашом в цвет неяркой, телесного цвета помады.