Книга Олимпийская башня, страница 43 – Ольга Погодина-Кузмина

Саволайнен стоял у лотка с мороженым, в небольшой толпе зрителей.

— Матиас! – окликнул Нестеров, но тот не услышал.

В небе развевались разноцветные флаги, звучал финский спортивный марш.

Кравец наконец припарковался, заняв освободившееся место рядом с зелёным «Саабом», вышел из машины, открыл дверь и галантно подал руку даме в тёмно-лиловом костюме.

Дама огляделась и неторопливой плавной походкой направилась в сторону детского городка.

Большие часы на здании аэропорта показывали без пяти минут четыре.

Врач Гусева, бледная, внезапно постаревшая, с глубоко очерченными складками носогубных морщин, медленно поднималась по ступенькам уборной. Пережитый ужас разоблачения, выматывающий многочасовой допрос, подробный инструктаж перед операцией – она спала этой ночью не больше двух часов и двигалась механически, словно в тумане.

1). Подняться по ступенькам, подождать.

2). Встретить Глафиру, взять драгоценности (сестра обещала, что принесёт кольца, серьги с крупными бриллиантами, которые легко спрятать в вещах).

3). Передать коробок с микроплёнкой.

Евдокия понимала, что документы успели подменить, и значит, она вовлекает сестру в опасную игру спецслужб. Но в эту минуту её меньше всего интересовала судьба Глафиры. Гусева слишком хорошо понимала, что ждёт её по возвращении в СССР. Она оглянулась на сотрудницу, которая на небольшом удалении сопровождала её к уборным. В голове стучало одно только слово: «Побег, побег…»

Румяная молодая лоточница быстрым круговым движением скрутила шарик шоколадного пломбира и отправила в конус вафельного стаканчика. Алекси взял мороженое, вежливо поблагодарил. Саволайнен протянул продавщице купюру.

— Матиас! – раздался голос Нестерова.

Молодая женщина в синем платье, стоявшая в очереди за мороженым, обернулась, и Нестеров подумал, что впервые видит человека, который был бы так похож на другого, давно умершего. Но вдруг её глаза расширились, на лице отразился ужас узнавания.

Нестеров застыл на месте.

Саволайнен продолжал искать по карманам сдачу, продавщица наполнила мороженым ещё один стаканчик. Матиас машинально взял его.

— Здравствуй, – сказала Мария по-русски.

— Здравствуй, – эхом ответил Алексей.

Они стояли, глядя друг на друга, не находя слов. Наконец, Нестеров перевёл глаза на мальчика. Почти ровесник Кима, но выражение лица такое детское, беспечное.

— Это твой сын?

— Да, – Мария взяла под руку Саволайнена. – А это мой муж…

Нестеров посмотрел на Саволайнена. Спросил без злости, по-дружески:

— Почему ты мне не сказал? Ведь это ничего не изменит…

Матиас молчал.

Алекси разглядывал Микки-Мауса, раздумывая, стоит ли просить родителей покатать его на карусели, или он уже слишком взрослый для этого. Потом он увидел девочку с красным воздушным шариком, которая шла вместе с родителями в сторону автомобильной стоянки. Алекси загляделся на шарик, сам не замечая, что идёт вслед за девочкой, облизывая мороженое, ни о чем не думая, просто озираясь по сторонам.

Со стороны уборной послышался истошный крик. Мужчина в юбке и в женских туфлях, петляя, бежал сквозь толпу. Парик упал с его коротко стриженной головы, он смешно перебирал тонкими ногами.

«Это клоун, – подумал Алекси. – Смешной клоун из детского городка».

Люди почему-то отскакивали от него, а сзади бежали какие-то люди.