Книга Возвращение Синей Бороды, страница 106 – Виктор Пелевин

С другой стороны, Авраам – символический исток иудейского семени, над которым Голгофский-грабитель одерживает магическую древнеегипетскую победу, позволяющую ему и дальше жить в криптовраждебной среде.

Это, разумеется, обычная в подобных случаях реванш-фантазия и гиперкомпенсация (по Адольфу Адлеру). Хочется поблагодарить Константина Параклетовича за то, что он решил дело на символическом уровне, сумев сублимировать рвущиеся из подсознания импульсы без бытовых проблем для окружающих.

Есть в повести, однако, и более зловещий слой. В тексте появляется фигура египетского божества Сета – это по любым меркам темный и злобный бог. Он-то и берет Голгофского-грабителя под свою защиту.

Это крайне характерная для русской литературы тема. Как показала в своей блестящей монографии Муся Боцман, Воланд у Булгакова – это нарком Ежов, берущий генетически склонного к рабству Мастера под свое черное крыло.

Бог Сет, появляющийся в повести Голгофского – это схожий символ ФСБ и Лубянки, с которыми Голгофский связан через своих кураторов.

Любопытнейшая параллель. Конечно, как и Булгаков за век до него, наш автор совершенно не понимает, о чем на самом деле пишет.

Идут века – но как мало меняется в русской литературе!

Марк Козловицер

Пирамида Авраама

Авраам пришел в себя от удушья.

Было тесно. Все вокруг скрывала тьма.

Что-то произошло с воздухом – казалось, будто легкие пытаются втянуть в себя пахнущую благовониями вату.

Авраам понял, что случилось. Его похоронили заживо. Волна ужаса прошла по его груди – и, когда сердце уже готово было разорваться, сверху донеслись удары и скрежет.

Железная кирка, стучащая в камень. Скрип сдвигаемой плиты. Его раскапывают! Кто-то идет на помощь!

Ужас сменился надеждой, такой же чрезмерной и от этого мучительной. Помочь спасателям было невозможно – Авраам не мог пошевелить даже пальцем. Бинты стягивали его тело так туго, словно он сделался куколкой шелкопряда.

Прошла минута. Стук теперь раздавался ближе, но Авраам уже не был уверен, что доживет до спасения – дышать становилось все сложнее.

И вдруг мощный удар расколол каменную скорлупу. На Авраама посыпался смешанный с пылью щебень, и он ощутил сквозь сомкнутые веки слабый свет.

Свет был зыбким и еле заметным – лишь ничтожная его часть проходила через покрывавшие лицо бинты.

Авраам почувствовал, как маленькое лезвие прорезает бинт у носа – и смог наконец вздохнуть. Потом это же лезвие вспороло ткань вокруг его глаз. Когда ее отогнули, Авраам поднял веки и понял, что лежит в саркофаге с разбитой крышкой.

Над ним стоял человек с натертым черной краской лицом. Его лоб был обмотан тонкой тканью с красными рисунками богов и птиц. На шее болталось множество защитных амулетов, а тело покрывал широкий серый балахон, прихваченный к рукам и ногам бечевой: такой наряд, сообразил Авраам, позволяет пролезать в каменные колодцы и щели без помех.

Рядом с незнакомцем парил предмет весьма необычного вида – лампа, сделанная из красной яшмы. Она изображала глаз, рассеченный на шесть кусков. Все части – зрачок, бровь, слеза и так далее – были разного размера и висели в воздухе рядом друг с другом, не соединенные ничем.

В лампе не было ни фитиля, ни пламени – но ее окружал пульсирующий ореол зеленоватого света, становящийся то ярче, то тусклее. Этот летающий глаз был, похоже, наделен собственной волей, и незнакомец держал его за продетую сквозь яшмовую бровь цепочку как за поводок.