Книга Возвращение Синей Бороды, страница 108 – Виктор Пелевин

Нефер улыбнулся.

— Золото мне сейчас ни к чему, – сказал он. – Ограбить гробницу и означает для меня проникнуть в тайны ее времени. Может быть, ты постигнешь смысл этих слов, когда я обойду твою пирамиду до конца. Открой мне свое благородное имя.

— Авраам, – сказал Авраам.

— Ты из иудейского колена? – спросил Нефер недоверчиво.

— Да, – ответил Авраам. – Ты имеешь что-то против иудеев?

— Вовсе нет, – ответил Нефер. – У меня в юности даже была пара иудейских наложниц.

— Так говорили все антисемиты древности, – хмыкнул Авраам.

— Не знаю, что за племя ты упомянул, – ответил Нефер, – но я не из этих антисемитов, клянусь печенью Гора. Я из людей Кемет, сыновей Черной Земли. Лучше скажи, каким образом человек из племени рабов стал обладателем великой усыпальницы?

— Какой усыпальницы?

— Из красной пустыни, где пребывают мои души, видны все три времени, – ответил Нефер. – Для богов разницы между ними нет, а для меня точкой раздела служит краткий проблеск моей собственной жизни. Когда я гляжу в прошлое, я вижу пирамиды Хуфу и Хефрена. Эти усыпальницы я давно ограбил, и владыки их отпущены мной с миром. Когда я гляжу в далекое будущее, я вижу пирамиду, слава которой столь же велика. Я говорю про пирамиду Маслоу. Это ведь ты?

— Да, – ответил Авраам. – Я Авраам Маслоу.

— Прекрасно. Поднимись из гроба.

— Я не могу, – ответил Авраам.

— Сейчас в твои мышцы вернется сила живых.

Яшмовый глаз Нефера вдруг сделался папирусом и упал ему в руку (цепочка оказалась продетой сквозь уголок свитка). Нефер развернул его и стал громко читать – вернее, возглашать – какой-то текст. Это была странная декламация: некоторые слова он бубнил скороговоркой, другие выделял, произнося отчетливо и громко, а иногда и вовсе сбивался на пение. Понятными были только имена богов: Озирис, Пта, Сет, Хатхор, Тот. Потом Нефер свернул папирус и повелел:

— Восстань из праха, Авраам Маслоу.

Сначала ничего вроде бы не произошло. Потом Авраам попробовал пошевелить пальцем, и это получилось. Он помахал одной рукой, потом другой, подвигал ногами – а затем поднялся и перелез через каменный борт.

Папирус взлетел с ладони Нефера и снова сделался волшебной лампой.

— Скажи, – вопросил египтянин, – какие ты покорил страны и какие злодеяния или подвиги совершил, что память твоя отмечена столь великой пирамидой?

— Страны? – пробормотал Авраам. – Покорил? Стоп. Можно сначала уточнить, как я оказался в этом саркофаге? И почему обмотан бинтом, как мумия?

— Ты помнишь, как умер? – спросил Нефер.

— Я помню, у меня был сердечный приступ. Довольно неприятный. Вызвали врача. Но не помню, чтобы я умирал. И если бы я даже сыграл в ящик, меня точно не погребли бы в пирамиде.

— Многие владыки воздвигали себе пирамиду, а покоиться избирали в тайном месте неподалеку, – ответил Нефер. – Там, думали они, их саркофаг окажется сохраннее. Я ограбил немало таких усыпальниц.

— Какие еще усыпальницы? – наморщился Авраам. – Я жил в Калифорнии. Там меня и зарыли бы. Ну, самое крайнее, отвезли бы в Массачусетс. Жена, кажется, присматривалась к кладбищу на горе Оберн, говорила, соседи будут приятные. Но бинтовать меня не стали бы по-любому.

— Ты был так беден?

— Я был весьма обеспечен, – ответил Авраам с достоинством. – Просто у нас это не принято.