Книга Возвращение Синей Бороды, страница 110 – Виктор Пелевин

Нефер засмеялся, как будто перед ним стоял говорящий нелепости ребенок.

— Почему ты считаешь, Авраам, что это так важно? Подобное уже было со мной, и не один раз. Например, я ограбил некрополь царства Пунт, а потом узнал, что никакого некрополя там не было. Скажи лучше, в какой части посмертного мира обитали твои души?

— Ничего про это не знаю.

— А что вообще ты помнишь?

Авраам задумался.

— Помню только, как заболело сердце.

— Ты отрекался от богов, когда был жив? – спросил Нефер.

— Нет… Вернее… Все чуть сложнее. В моем мире богов уже нет. Поэтому специально отрекаться от них не надо.

— Куда же вы уходите после смерти?

— Никуда, – ответил Авраам.

— Понятно, – сказал Нефер. – Если ты не служил богам и не помнишь, откуда твои души прибыли на зов моей лампы, это значит, что они пришла из Забвения. А в Забвение попадают те, чьи души пожрала Аммут после того, как они не прошли суд Осириса. Это и есть то «никуда», в которое вы уходите?

Авраам подумал немного.

— Я не говорил, что мы уходим в никуда, – сказал он. – Я сказал, что мы никуда не уходим. Это немного другое.

— Понимаю, – ответил Нефер. – Точно так же нельзя утверждать, что души, пожранные Аммут, куда-то попадают. Просто Аммут пожирает душу и наступает Забвение.

— Аммут? – спросил Авраам. – Кто это?

— Это священное чудовище с головой крокодила, грудью льва и задом бегемота. Ты ее помнишь?

— Нет.

— Это доказывает, что Аммут и правда пожрала тебя – ибо последнее, что она поедает, это память о себе. Из Забвения нет исхода, поэтому лампе пришлось создать тебя заново вместе с погребальной камерой. Такое со мной уже бывало много раз, и необычного в этом нет. Не будем терять времени, наполняя скукой сердце моего Господина. Быстро веди меня по своей пирамиде, Авраам, иначе Аммут пожрет тебя снова!

Авраам снял очки и протер их, как делал всегда, когда надо было успокоить ум и сосредоточиться. Но вместо сосредоточения на его лице нарисовалось самое настоящее смятение.

— Разве на мне были очки? – спросил он. – У меня на лице был бинт…

— Не знаю, что именно ты называешь очками, – ответил Нефер. – Но предметы из знакомого тебе обихода создаются лучами лампы в тот момент, когда ты о них вспоминаешь.

— Они что, не настоящие? – спросил Авраам, разглядывая очки.

— В своей сути, – ответил Нефер, – они есть временное смешение силы Сета с образами твоей памяти. Такие предметы существуют до тех пор, пока ты ими пользуешься.

— Понятно, – сказал Авраам, водружая очки обратно на нос. – Я должен сразу сказать тебе, Нефер, что произошла чудовищная ошибка.

— Почему?

— Ты выяснил, что известнейшая из пирамид будущего – это пирамида Маслоу. Я не знаю точно, какая у вас методика подсчета известности. Возможно, если судить по числу упоминаний в прессе или индексу цитирования, так оно и есть. Но только это не настоящая пирамида.

— А какая тогда?

— Символическая, – ответил Авраам. – Или, лучше сказать, метафорическая… Я не знаю, понимаешь ли ты эти слова.

Нефер повернулся к своей лампе-глазу и несколько мгновений вглядывался в зеленоватый свет.

— Мой господин видит, что ты хочешь сказать, – ответил он. – Например, когда жрец говорит, что Ра – это свет, разгоняющий тьму хаоса, он не имеет в виду что бог Ра бежит во тьму и что-то там разгоняет. Жрец использует священный слог «Ра», чтобы показать, как мощен божественный свет. Или, когда мы говорим, что фараон – это солнце Египта и сокол Гора, мы не утверждаем, что царь висит в небе или летает по нему. Мы говорим о его величии через слова, которые понятны сердцу, а не только уму.