Книга Возвращение Синей Бороды, страница 128 – Виктор Пелевин

Невидимая рука отпустила Авраама, и он чуть не повалился на пол.

— Боже, – прошептал он, – и откуда это всплыло… Нефер, я не знаю, почему я это сказал! Я этого совершенно не собирался говорить! И я так вовсе не думаю!

— Теперь ты видишь, как безмерна сила моего господина, – сказал Нефер с удовлетворением. – Не пытайся скрыть правду, ибо у нас есть девятьсот девяносто девять способов извлечь ее из тебя. Некоторые из них сопровождаются нестерпимой болью…

— Я не кривлю душой, – ответил Авраам. – Просто на некоторые вопросы трудно ответить понятно и быстро.

— Правда ли то, что сказала твоя вторая душа про высших жрецов твоей веры?

— Отчасти… Возможно. Но мы, люди Запада, верим, что прозрения этих философов все равно обладают ценностью. Их образ жизни – не наше дело. Важны их слова, обращенные к нашему разуму.

— Но если их уста нечисты, – сказал Нефер, – разве боги стали бы возвещать через них свои истины?

— Личные качества здесь не играют роли.

— Хорошо, – сказал Нефер. – Если в основе мудрости, скрытой на тайном этаже твоей пирамиды, лежат их учения, изложи эти взгляды просто и коротко. Так, как запомнил и понял сам.

— Ну вот, например, Альбер Камю, – ответил Авраам. – Безусловно, великий человек – и повлиял на все мое поколение. В своем «Мифе о Сизифе» он предлагал сопротивляться бытию через осознанное действие. Человек может так создать свой собственный смысл…

— Сопротивляться бытию на какое время?

— На время… э-э… осознанного действия.

Нефер задумался.

— Мой господин хочет узнать, – сказал он наконец, – зачем искать смысл того, что скоро кончится, и в чем ценность смысла, который тут же исчезает?

— Даже если подобный смысл краткосрочен, – ответил Авраам, – он ценен для момента реализации, когда человек воплощает свои ценности. Сартр и Камю учили, что смысл создается человеком в самом акте действия. От последствий он не зависит.

— Но как долго сохраняется этот смысл без надлежащего погребения?

— Смысл существует только в моменте, – ответил Авраам. – Но его влияние, конечно, может сохраняться и потом. Например, ты создаешь гениальное произведение искусства… Это вносит объективный вклад в мироздание. Но смысл вовсе не обязательно должен сохраняться долго. Он может быть мимолетным, но бесконечно значимым в момент своего возникновения.

— Каким образом мимолетный смысл может быть значимым? – спросил Нефер. – Из твоих собственных слов следует, что он тут же пролетает мимо.

— Возможно, – ответил Авраам. – Но он отражает нашу способность делать жизнь осмысленной, пусть даже временно. Это уже есть акт свободы и сопротивления. Камю предлагал принять абсурдность жизни без всякой веры в посмертие. Он учил, что мы должны обрести смысл в самом акте существования и в сопротивлении всеобщей бессмысленности.

— Погребли ли его мумию в надежном саркофаге?

— Сомневаюсь, – ответил Авраам.

— А как именно он завершил свою жизнь?

— Получил Нобелевскую премию и разбился на машине.

— Обрел ли он в этом мимолетный, но бесконечно значимый смысл, о котором ты говоришь?

— Я не знаю, – ответил Авраам раздраженно. – Желаешь выяснить, ограбь его усыпальницу. Если найдешь, конечно.

— А где он похоронен?

— На каком-то сельском кладбище, я точно не помню. Это неважно. Важно то, что и Камю, и особенно Сартр понимали – мы живем в трагическом и изменчивом мире фальши и манипуляций…