Книга Возвращение Синей Бороды, страница 19 – Виктор Пелевин

Прямо как живой, правда?

Американца зовут Роберт. Он представляется историком-исследователем, поклонником Мишеля Фуко (с оговорками), фуа-гра (безоговорочно) и красненького (за чем же дело стало, отвечает наш автор).

Голгофский делает вид, что не обратил внимания на военную выправку нового знакомого. В Шантосе-сюр-Луар американец в отпуске.

— Давно мечтал посмотреть на замок Жиля де Рэ, – говорит Роберт. – Но никаких энергетических зацепок уже нет… Все слишком хорошо почистили.

Голгофский клюет моментально. Но за его плечами многолетний опыт расследований – он знает, что чрезмерная реакция, разные «Ого!», «А!» и прочие восклицательные междометия способны спугнуть возможного информатора. Умнее прикинуться шлангом, но проявить умеренный интерес.

— Вы про стены? – спрашивает он. – Так по ним ходить не разрешается, даже если залезешь. Везде таблички висят.

Роберт смотрит на Голгофского снисходительно.

— Вам известно, кому принадлежал этот замок?

— Жилю де Рэ, – отвечает Голгофский, – коннетаблю Франции.

Жиль де Рэ никогда не был коннетаблем, он был маршалом – и Голгофский это знает, конечно. Он хитрит.

— И что вам известно про этого, хм, коннетабля?

— Я слышал, что он был боевым товарищем Жанны д’Арк.

— Так. И все?

— А потом, – импровизирует Голгофский, – его оклеветали и казнили по абсурдному обвинению, чтобы завладеть его зáмками и имуществом.

Говоря это, он ничем не рискует – подобная точка зрения встречается у историков весьма часто. Кроме того, Голгофский, как мы говорили, и сам склоняется к этой версии на основании обрывков своей трансперсональной памяти.

— Вот здесь, – говорит американец, – в замке Шантосе, Рэ начал свои убийства. В тот год, когда скончался его дед… И, по собственному признанию, убил сам и вместе со слугами столько детей, что не мог даже припомнить на суде их число. Со всеми ними он также совершил содомский грех – как с живыми, так и с мертвыми… Сначала мертвых детей складывали в подвалах башни. Потом, когда их набралось слишком много, останки погрузили в огромные сундуки и перевезли в замок Машкуль. Там их сожгли в алхимических печах и превратили в пепел. Видели пробоину в башне?

Голгофский кивает.

— Эту длинную брешь прорубили при Луи XI. Как вы полагаете, зачем?

Голгофский, подумав, осторожно отвечает:

— Возможно, в качестве осуждения преступлений казненного маршала – мнимых или подлинных. Как бы символически высекли замок. Вполне средневековый подход. Примерно как снести часть стены во взятом городе.

Он отлично знает, что все было именно так – но боится показать излишнюю осведомленность в вопросе.

— Официальная версия, – кивает американец. – Действительно, это первое что приходит в голову. Но истина сложнее.

— Она вам известна? – иронично интересуется Голгофский.

Он знает, как спровоцировать собеседника на искренность. Особенных усилий, впрочем, не требуется – Роберт уже пьян, и теперь ему Луара по колено.

— Как вы думаете, зачем де Рэ убивал детей? Главное, зачем он их при этом так мучил? Это не во французском духе…

Голгофский пожимает плечами.

— Экскурсовод сказал, что он приносил их в жертву демонам, обещавшим ему груды золота.

Тут же он вспоминает, что никаких экскурсий в Шантосе нет – и кусает себя за губу. Но собеседник не замечает оплошности. Он приближает губы к уху Голгофского и шепчет: