Онлайн книга «Плохой мальчик»
|
— Заткнитесь, — срываюсь я. — Замолчите. — Девочка, скажи так… Иначе Ника останется без матери… Умоляю… Я отдам вам половину всего… Половину всего, что есть! — Замолкните! — я срываюсь на крик, слёзы катятся по щекам. — Вы… Вы… Мне больно. Не физически — морально. Будто пуля попала не в Анжея, а в меня, пробила лёгкое, и теперь я задыхаюсь. Дышать тяжело, перед глазами всё плывёт. Я хочу убить этого человека. Я его ненавижу. Всем своим существом. Внутренностями. Если он его у меня забрал… Если забрал… — Держись… Прошу тебя, родной мой… Я тебя люблю… Я так тебя люблю… — шепчу я, наклоняясь к Анжею. Роняю голову на носилки… Чувствую, какая у него ледяная рука… Просто ледяная. Словно это не человек вовсе, а часть этих носилок… Мы быстро доезжаем до больницы. Анжея забирают в реанимацию. Меня просят дать показания. — Опишите, что произошло, — мягко говорят в регистратуре. — Нам нужно будет передать информацию в полицию, потому что это огнестрел… Я замираю. В голове крутится мысль, если я скажу правду, Милу посадят. А Ника останется без матери. Девочка, которая так радовалась при виде Анжея… которая ничего не знает о грязных играх взрослых. И мне так её жаль, так жаль, что я просто не понимаю, как мне быть дальше… Сжимаю кулаки, глотаю слёзы. Собрав волю в кулак, пишу, что стрелял его отец… Ненавижу его. Находиться рядом не могу — меня буквально тошнит от его вида, от его голоса, от его фальшивого беспокойства. Но выбора нет… Когда показания собраны, врач выходит из операционной. Мы оба, я и эта сволочь, сидим в коридоре и молча ждём. Я — чуда, а эта сволочь — наказания, судя по всему… — Операцию провели, — говорит врач. — Пока в реанимации… Но состояние стабильное… Меня отпускает — всего на одну секунду. Осознание, что он жив, накрывает волной облегчения. Я закрываю лицо руками, плачу — уже не сдерживаясь. Навзрыд… Потом поднимаю глаза на отца Анжея. Он смотрит на меня. Не знаю, что в его взгляде, но в моём — холодная ненависть… — Если Вы ещё хоть раз появитесь в нашей жизни, — говорю я тихо, но твёрдо. — Вам конец. Всему, что у Вас есть. Вашу жену посадят — и за препарат, который она использовала при убийстве Александры Юрьевны, и за сокрытие всего этого. Вам всем конец. Вы поняли меня?! Он молчит, бледнеет. — Мы соберём всех свидетелей, что у нас есть, — продолжаю я. — Мы вас растопчем. И молитесь, чтобы он остался жив. Молитесь, потому что если, не дай бог, с ним что-то случится, я ни перед чем не остановлюсь, пока Вы не будете гореть в аду. Оба… Альберт Викторович отводит взгляд, а меня трясёт, пока я прижимаю к себе Айса… Смотрю на дверь реанимации и молюсь. За него. За нас. За то, чтобы он открыл глаза. Чтобы услышал, как я его люблю. Чтобы мы смогли начать всё сначала — без лжи, без страха, без них. Айс тихонько лижет мне руку, и я достаю телефон из кармана, шмыгая носом… Набираю номер мамы… — Да, Анжей? Всё в порядке? Я не могла до вас дозвониться. — Мам… Мамочка… Приедь, пожалуйста… Глава 69 Марина Чемезова В больнице пахнет антисептиками и чем-то тревожным… Я сижу в коридоре у реанимации, прижимаю к груди Айса… Он, кажется, наконец-то уснул, уткнувшись носом в мою ладонь. Руки всё ещё дрожат, а в груди тупая, ноющая боль, будто там образовался ядовитый экссудат, который никак не желает выходить… За что нам это? Просто за что? Разве мало горя он вытерпел? |