Книга Кофе по понедельникам, страница 100 – Алексей Котейко

— Просто я точно так же ощущаю, – сказал Серёга и, поймав удивлённый взгляд собеседницы, добавил:

— Ты в курсе, что ты практически точь-в-точь нарисовала границы, в каких Город помещался сто лет тому назад?

— Может быть.

— Точно тебе говорю. У меня есть скан со старой карты, почти накануне революции. Когда я собирался переехать сюда, то знал заранее, что жить будут только в этом старом центре, даже если это будет дороже.

— А тебе это зачем? – спросила девушка, заливая кипяток во френч-пресс. Сергей, рассеянно глядя, как кружатся в горячей воде чаинки, оставляя за собой рыжевато-янтарные следы, сказал:

— Ну, я же решил, что художнику нужно вдохновение для работы. Соответствующий вид из окна.

— И какой у тебя вид?

— На Тихоновский монастырь.

— Ого! – Жанна удивлённо распахнула глаза.

— Мне повезло снять квартиру в «Доме генералов».

— Действительно, повезло. Только ценник там должен быть конский.

— Оно того стоит.

— Верю, – она улыбнулась и, скептически всмотревшись в стекляшку, нажала на плунжер. Придавленные чаинки устремились вниз. – Прости, из угощения – только хлебцы.

— Спасибо, – он вытянул из предложенной пачки один хлебец, с хрустом откусил. – Я помню, что ты не сладкоежка.

— Меня, сам понимаешь, сладостями не баловали. Бабушкина пенсия была маленькая, так что конфеты я видела только на Новый год и на день рождения.

— А когда у тебя день рождения?

— Тридцать первого августа, – Жанна, откусив от хлебца, указала им в сторону парня. – Мой день рождения официально завершает календарное лето.

— Круто.

— А у тебя?

— В марте. Двадцать второго.

— Это кто ты у нас?

— Овен, – Серёга усмехнулся. – Ты что, веришь в гороскопы?

— Да нет, – сероволосая пожала плечами, снова с хрустом откусила хлебец и сделала глоток чая. – Просто, интересно.

— А ты?

— Дева.

Они немного помолчали, но молчание это получилось приятным. В нём разливались спокойствие и умиротворение. Сергей посмотрел в окно: из кухни был виден маленький дворик между четырьмя одинаковыми домами, запущенные палисадники с остатками давно уже завалившегося штакетника и буйными зарослями сирени. В центре двора, будто вставшие в каре солдаты, выстроились приземистые сарайчики с прежде белёными, а теперь грязновато-серыми, стенами, с крохотными оконцами и низенькими дверцами, запертыми на увесистые амбарные замки. По центру этого квадрата возвышалась немного перекошенная башня из металлических профилей и сетки: голубятня. К башне примыкала какая-то будочка, снаружи обшитая чёрным рубероидом. Пока Серёга смотрел, из будочки внутрь сетчатого периметра выбрался невысокий седой мужичок, и принялся возиться со своими питомцами.

— Такое ощущение, что здесь время остановилось, – заметил парень.

— Ммм? – задумчиво протянула Жанна.

— Дворик будто из шестидесятых или семидесятых, – пояснил художник, указывая на сарайчики и голубятню. – У моего деда была дача, так вот сарай у него так же был обшит, в точности.

— А… Это да, – девушка потёрла ладони, стряхивая крошки. – Моя бы воля – я бы это сохраняла, а не сносила.

— Мне казалось, тебе тут не нравится?

— Мои воспоминания – это моя проблема, – спокойно пояснила Жанна. – Но мне нравятся эти дворики и дома, тут очень уютно. В моём детстве люди ещё знали своих соседей, и подъезды далеко не всегда была за стальными дверьми с домофонами. Когда всё это снесут, тут появятся безликие многоэтажки, и – если очень-очень повезёт – немного зелени вокруг детской площадки. Никто не станет тратиться на палисадники и голубятни, земля поблизости от центра слишком дорогая.