Книга Кофе по понедельникам, страница 141 – Алексей Котейко

— Ты так и не показал мне картину.

— Ох, правда. Я её сегодня отвезу на конкурс – оставил специально, чтобы ты увидела первой.

Серёга разжал объятия, поднялся с дивана и подошёл к мольберту. Жанна изобразила готовность созерцать чудо, и парень осторожно снял ткань с холста. Обернулся с улыбкой к девушке – и в следующие несколько секунд улыбка начала медленно сползать с лица, уступая место растерянности. Жанна ошарашенно всматривалась в работу художника, глаза её лихорадочно перебегали по холсту, впиваясь в каждую деталь – а потом по щекам побежали слёзы.

— Что не так? – недоумённо спросил Сергей, быстро глядя то на холст, то на девушку. – Что?

Она только мотнула головой, зажмурившись и прикусив нижнюю губу. Потом поднялась, скинув плед и, не заботясь о боди, принялась натягивать платье прямо на голое тело.

— Жанна… Что случилось? Что я сделал?

— Ничего… Прости, ничего не получится, Серёжа, – она подхватила с пола сиротливо лежащие кружева, быстро прошла к двери. Парень, отбросив ткань, кинулся следом:

— Объясни же, я не понимаю!

— Верно, не понимаешь, – она уже натягивала пальто. Тело сотрясала такая дрожь, что Жанна смогла попасть рукой в рукав только с третьей или четвёртой попытки, но когда Серёга машинально сделал к ней шаг, чтобы помочь одеться, девушка тут же отступила и предостерегающе выставила вперёд раскрытую ладонь. За дверью ванной тихо заскулил Фагот.

— Прости, – сказала она ещё раз, и выскочила из квартиры. Ошеломлённый художник услышал, как быстро простучали по каменным ступеням лестницы каблучки её сапог.

* * *

В первые выходные октября, когда Город праздновал свой четыреста двадцать седьмой день рождения, в «зелёном театре» у южного вала Цитадели толпа авторов и зрителей ожидала вердикта жюри. Позади столов, за которыми расселась высокая комиссия, был развёрнут экран проектора, на который предполагалось вывести изображение победивших работ. Сами картины были расставлены в нескольких помещениях по всей крепости, где им не угрожали ни солнце, ни непогода.

Сергей, равнодушный ко всему, устроился в середине амфитеатра, на самом краю длинной изогнутой скамейки, чтобы можно было уйти сразу же после оглашения результатов. Собственно, он сомневался, стоит ли приходить сюда сегодня, но вмешалась Маша, которая, не спрашивая, выдала парню выходной, а заодно и волшебный словесный пендель, суть которого сводилась к тому, что начатые дела нужно доводить до конца.

Может быть, Серёга всё-таки ослушался бы Марию, но работа была уже отдана. Тем же утром, когда Жанна ушла от парня, он, то закипая от гнева, то едва сдерживаясь, чтобы не взвыть в голос, взял Фагота на поводок, завернул холст в листы ватмана, и понёс в областной Минкульт. Там в пять минут заполнил заявку участника, отдал всё так же завёрнутое полотно – и вышел из учреждения с намерением купить в ближайшем магазине чего-нибудь крепкого, и напиться вдрызг.

Негромкое, но отчётливое ворчание заставило Сергея замереть на верхних ступеньках лестницы. Фагот, привязанный к раме велопарковки, ощетинился и скалил зубы, а на него наступали сразу три бродячих пса, неизвестно откуда взявшиеся практически по соседству с центральной площадью Города.

Не задумываясь, что с ним могут сделать эти трое, парень слетел по ступенькам, и с криком накинулся на бродяг, защищая питомца. Псы, то ли смущённые, то ли не желающие связываться с человеком, ретировались, а позади Серёги раздалось хрипловатое раскатистое: «Гав!». Парень удивлённо обернулся к Фаготу, который теперь сидел, внимательно глядя на хозяина.