Книга Кофе по понедельникам, страница 79 – Алексей Котейко

— Сперва в кондитерскую, или прогуляемся?

— Давай прогуляемся. Только куда-нибудь так, чтобы не глотать пыль от ветра.

Местом их встречи была маленькая площадь у памятного книжного магазина, где весной парень купил последний экземпляр издания «Город, которого нет». Кивнув на пожелание Маши, Сергей повлёк её за собой: по пешеходному переходу через проспект, в пространство между двух дореволюционных зданий, и дальше, сквозь несколько проходных двориков, разгороженных заборами и запираемыми на ночь калитками.

Через пару минут они уже были на параллельной проспекту улице, но прежде, чем парень успел выбрать дальнейшее направление, Мария вдруг сказала:

— О, я знаю, где мы. Давай зайдём к Дому чародея?

— Давай.

Дом чародея, как его прозвали горожане, скрывался на одной из соседних улочек. От просторной Рыночной площади, прилегающего к ней парка и мощёной площадки с фонтанами здание отделял массив послевоенной пятиэтажки. Скрытый позади неё фасад болотно-зелёного цвета был не слишком широким, метров двадцать или двадцать пять, но зато представлял собой настоящий шедевр.

Первый этаж украшали только изысканные обрамления вокруг двери подъезда (роскошного филёнчатого сооружения с широким полукруглым окном над ней) и окон (по четыре слева и справа от двери). Зато на втором этаже располагался балкон с каменными столбиками по углам и коваными решётками, на которых причудливо сплетались виноградные лозы. Балкон снизу подпирала огромная сова, широко раскинувшая крылья, будто собираясь выпорхнуть из-под тяжёлой ноши.

Из своих краеведческих изысканий Сергей знал, что на втором этаже на балкон когда-то выходила парадная зала в квартире самого архитектора. После войны пострадавший дом бережно восстановили не менее талантливые зодчие, возрождавшие Город к новой жизни, так что и балконные двери – хоть и нуждавшиеся в ремонте, с облупившейся местами краской – были воссозданы по изначальному проекту. Сложные филёнки с плавными изгибами линий, «кованые» витражные стёкла, частью простые, частью окрашенные в разные цвета.

Парень с девушкой стояли напротив Дома на тротуаре, молча рассматривая потрёпанный временем и непогодой фасад, и Серёге вдруг ясно представилось, как распахивались когда-то точно такие же двери, как плыла из них по весеннему городу музыка, и в залитом электрическим освещением зале – новинка, одно из первых электрифицированных зданий в Городе! – кружились в вальсе пары.

— Люблю этот дом, – тихонько сказала Маша, и Сергей почувствовал, как её ладонь коснулась тыльной стороны его ладони.

— Очень красивый.

— А ты знаешь, сколько тут на самом деле птиц?

Парень недоумённо окинул взглядом здание.

— Вижу сову. А где ещё?

— Ну, поищи, вдруг догадаешься.

Художник внимательнее всмотрелся в Дом. На третьем этаже имелись четыре парных окна – куда более широкие, чем на первом. Между окнами были устроены декоративные полуколонны, которые венчал карниз, щедро украшенный растительными мотивами. Выше карниза начинался парапет крыши – надстройка метра в полтора, когда-то покрытая белоснежной штукатуркой, но сейчас несколько посеревшая и местами покрывшаяся сеточкой трещин. У левого угла здания на парапете был барельеф с бородатым мужчиной в тоге, протягивавшим женщине в тоге амфору. На противоположном конце парапета – ещё один, с греческим воином в характерном узнаваемом шлеме и кем-то, кого парень для себя определил как атлета.