Книга Кофе по понедельникам, страница 80 – Алексей Котейко

— Не видишь? – поинтересовалась Маша, наблюдая, как Серёга запрокинул голову и рассматривает барельефы.

— Людей вижу.

— У ног виночерпия. Справа.

Действительно – почти прильнув к ногам бородача с амфорой, в изображённой скульптором высокой траве, стоит маленькая птичка на длинных ногах, похожая на цаплю.

— Ещё одна – на правом барельефе, левее воина.

Сергей повернул голову и увидел, что посреди того, что он поначалу принял за груду камней, устроился то ли ястреб, то ли небольшой орёл.

— Я читал, что и внутри дома в отделке есть что посмотреть. Маски сатиров и фавнов на стенах, нимфы на барельефах, орнаменты…

— Подтверждаю. Всё собираюсь попасть сюда на экскурсию – такие водят, я знаю. У меня друзья были. Но всё вот никак.

— Интересный выбор сюжетов, – заметил парень. – Любопытно, что в них вкладывал сам архитектор.

— Говорят, он был масоном, – пожала плечами Маша. – Может быть, тут какая-то символика тайных обществ. Но вообще-то в Городе есть своя легенда про эту сову. Что она…

— …покровительствует влюблённым, – улыбнулся Серёга. – И поэтому под этим балконом те, кто хотят вечной любви, приносят клятвы в самую короткую ночь в году.

Мария усмехнулась и покачала головой:

— Тебе уже можно самому экскурсоводом работать.

— Правда приносят? – поинтересовался парень.

— Клятвы? Вроде бы да. Я как-то, знаешь ли, сюда никогда не забредала в самую короткую ночь в году.

— Я видел свадебные кортежи на Невестином мостике.

— Так это классика. Перенести невесту через семь городских мостов.

— Но здесь, если подумать – ни разу их не встречал.

— Я тоже. Сюда они почему-то не заезжают. Правда, фотосессии устраивают, иногда уже после свадьбы, а иногда в день свадьбы, когда катание закончилось, и до ресторана есть несколько часов перерыва.

— А ты много знаешь о свадебной моде, – заметил Сергей. Маша показала ему язык:

— У меня уже три подруги замуж вышли. Хочешь, не хочешь – научишься.

Ветер, метавшийся по Рыночной площади, вдруг налетел резким мощным порывом со стороны реки и понёсся, дальше, к проспекту, с залихватским свистом огибая с двух сторон колокольную Богоявленской церкви. Поднял тучу пыли, потащил её через отключённые по случаю буднего дня фонтаны, через парк. Завертел подхваченные обёртки от мороженого, обрывки сигаретных пачек, бумажные пакеты с логотипами окрестных заведений фастфуда. И прежде, чем кто-то из двоих успел что-либо сказать или сделать, раскатисто, низко и, казалось, прямо за домом позади них, пророкотал первый гром.

Девушка вздрогнула и невольно отпрянула, прижавшись к парню. Следом за первым раскатом последовал второй, трескучий, будто завибрировал огромный лист металла высоко в небе. Этот раскат оборвался похожим на выстрел звуком, а на небо уже надвигалась низкая туча, и не просто чёрная – тёмно-фиолетовая, с взвихрёнными краями.

Из неширокой улицы им над головой было видно, как ещё только секунду назад светло-голубой и безоблачный клочок небосвода скрылся, поглощённый пурпурным краем грозы, и гром ударил в третий раз, сопровождая первые крупные капли, сорвавшиеся на землю.

— Бежим! – Серёга схватил Машу за руку и потащил за собой дальше по улочке, к раскидистому тополю, росшему прямо посреди тротуара. Конечно, деревьев хватало и в парке возле площади, но там сейчас творилось настоящее светопреставление. Налетевшая буря с треском ломала ветви, взметала маленькими торнадо согнанную с городских улиц пыль, рвала листья. Где-то завывали сработавшие сигнализации автомобилей, а колокольня Богоявленской церкви плыла в смутном мареве из потоков дождя, которые ветер растягивал почти параллельно земле.