Книга Кофе по понедельникам, страница 91 – Алексей Котейко

Неожиданное воодушевление разрасталось, суля хорошее настроение и удачный день. Серёга снял очки, протёр их краем футболки, снова водрузил на нос и, окинув взглядом комнату, хлопнул в ладоши:

— Ну-с! Приступим! – сказал он сам себе, возвращаясь за мольберт.

— Зачем тебе это? – Валерия, обернувшаяся на оклик Сергея, с некоторым неудовольствием смотрела, как он, быстро сделав несколько её снимков, убирает в карман смартфон.

— Я всё равно хочу написать лицевой портрет.

— С фото? – с сомнением уточнила Лера.

— Конечно, нет. У меня есть портрет с натуры, если ты забыла. А фото – это всего лишь небольшое подспорье. Референсы.

— Ты ведь слышал, что для настоящего портрета нужно именно живое позирование? Эмоциональная связь, контакт художника и модели?

— Вот уж с эмоциональной связью, по-моему, проблем нет никаких, – заметил Сергей, возвращаясь к своему этюду. Женщина тихонько хихикнула и тоже повернулась к своему мольберту.

Субботний пленэр проходил на Валовой улице, буквально по соседству с кондитерской фабрикой – перекрёсток Валовой и Первомайского бульвара было отлично видно справа, как и угол фабричного корпуса. Но Сергей сейчас смотрел влево, на величественное здание костёла, выстроенное в духе неоготики из красного кирпича, и «уравновешенное» на противоположной стороне улицы таким же краснокирпичным неоготическим комплексом бывших доходных домов купцов Лесниковых.

Парень выбрал натурой именно костёл, тогда как Валерия, сидящая рядом с ним, предпочла как раз дома. Там и тут по пешеходной зелёной аллее, пролегающей в центре Валовой улицы, виднелись другие ученики Александра Петровича. Сам мастер устроился ещё дальше, где небольшие ворота с кирпичными столбами и затейливой аркой из литого чугуна обозначали границу аллеи. Мэтр писал вид из ворот на делавшую резкий изгиб улицу, уводящую в сторону вокзала и подпёртую с обоих сторон приземистыми двухэтажными домиками, в которых ещё лет за сто до революции шла бойкая торговля хлебом, зерном, мукой и прочими подобными товарами.

При взгляде с выбранной Александром Петровичем точки казалось, что и не было вовсе этих столетий, что вот-вот вынырнет из-за поворота запряжённый лохматой лошадкой экипаж с откинутым верхом, или зальётся трезвоном электрический трамвай, чьи рельсы когда-то пролегали по нынешней пешеходной аллее. Сергей, опоздавший на пленэр минут на сорок – парня затянула работа дома, так что он даже забыл про время – с четверть часа любовался тем, как действует наставник: чёткие, точно выверенные движения; уверенные мазки кисти; быстрые смешивания цветов на палитре. Александр Петрович даже не посчитал нужным делать набросок карандашом, вместо этого он сильно разведённым кобальтом в несколько движений быстро наметил на листе перспективу улицы и общие силуэты зданий, а теперь просто переходил то к одному участку пейзажа, то к другому, и работа постепенно проступала на белизне бумаги, обретая целостность.

— Писать нужно так, чтобы можно было бросить в любой момент, – пояснил художник, похоже, прекрасно знавший, что Серёга (хотя парень подошёл очень тихо) за ним наблюдает.

— Бросить?

— Чтобы на каждом этапе работа была завершённой. Не стоит брать, к примеру, один дом, и выписывать его от и до сразу. Во-первых, так вы теряете возможность соотносить реальные сочетания света и тени, и начинаете невольно «подгонять» под уже готовый элемент все остальные. Во-вторых, даже если работа будет не закончена, но останется в виде намеченных силуэтов, цветовых пятен – она всё равно будет отражать определённый этап. А не просто белый лист, на котором одиноко стоит «раскрашенный» домик.