Книга Последняя жертва, страница 30 – Руби Райт

Но я его раскусила, он это все специально. Специально так говорит, чтобы меня спровоцировать. Но я ему не поддамся.

Слишком много он о себе возомнил!

— Так что, ты сегодня к Эле поедешь? — спрашивает отец, и я будто чувствую нотку ревности в его голосе.

— Да, она мне уже раз сто написала. Ждет. Поедим, и поеду.

— Ночевать придешь или у нее останешься?

Отец пытается говорить равнодушно, но я слышу его беспокойство. Он меня и десять лет назад таким же голосом спрашивал.

— Приду. Да я ненадолго. — Улыбаюсь ему.

— Знаю я ваши ненадолго. Сейчас как языками зацепитесь, и все, не разорвать.

— Дома буду не позже одиннадцати…

Пытаюсь заверить отца, и тут за меня Аннушка заступается.

— Паша, ну хватит. Соня — взрослая девочка, что уж ты…

Папа вдруг начинает оправдываться перед невестой, а я смотрю на лицо Ильи, который еще чуть-чуть, и засмеется.

Конечно, ему легче, он парень. Парням родители всегда доверяют чуть больше, типа могут за себя постоять. Но и я могу. В моей сумочке есть газовый баллончик. И сейчас я бы им в ехидное лицо вруна пшикнула.

— Анна, все было очень вкусно, — говорю искренне. Да, теперь я понимаю Илью. Кулинарные возможности его мамы мне никогда не переплюнуть.

— Я очень рада. И давай переставай мне «выкать». А то я себя престарелой женщиной чувствую. — Вот она дает…

— Я так не могу.

— А ты уж постарайся, — шутит женщина. — А то я тебя буду Софьей Павловной называть.

— Ой, не надо. — Хохочем вместе с Аннушкой. — А можно тетя Аня?

— Ну ладно. Давай так. — Хорошо, что она согласилась. Теперь я не буду чувствовать неловкость, когда обращаюсь к невесте отца. — Илюш, ты у нас сегодня ночуешь?

— Да. Завтра с утра нам с Павлом Петровичем нужно съездить в главк, так что к себе нет смысла ехать…

Илья еще о чем-то беседует с мамой, но я уже полностью погрузилась в свои мысли. Он что, позволяет себе ночевать в моем доме?

А почему бы и нет? Уверена, ему тут и комнату выделили. Интересно, какую? Думаю, одну из тех, что на втором этаже.

Когда мы жили здесь нашей семьей, одну комнату занимала бабуля, папина мама, я ее почти не помню. Мне и пяти не было, когда она умерла. Когда комната освободилась, папа переоборудовал ее в свой кабинет.

Еще одна спальня всегда пустовала. В ней вроде только одна кровать и стояла, больше ничего.

Родительская спальня находится на первом этаже, поэтому у меня был весь второй этаж в распоряжении. Помню, как поздним вечером я тихонько пробиралась на чердак, чтоб поиграть в свою любимую игру, и никто меня не беспокоил.

А кто?

Родители крепко спали, а я могла просидеть в тусклом помещении полночи. Но сейчас я даже не посмотрела, что теперь во всех этих комнатах. Да я даже дом путем не обошла, как приехала. Была только в своей спальне и на чердаке. А все потому, что не могу ни о чем думать, только об этом деле.

И сконцентрировать внимание не могу. Только начинаю о чем-то задумываться, мысли тут же в другое русло уходят и вновь в голове крутится имя «Маша Звонарева».

* * *

Ужин закончился. Анна от моей помощи любезно отказалась, и я без зазрения совести собралась навестить подругу. Уже собиралась выходить из комнаты, когда в дверном проеме Илья нарисовался.

— Ничего себе у тебя подарков. — Ожидаемая реакция на количество подарочных пакетов в моей руке.