Книга Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал, страница 38 – Иман Кальби

— Я… могу ошибаться… — сипло произношу, смотря в пол. Речь ведь не о шутках. Если удастся установить, что часть доходов идет вне бюджета, то Логинова могут уволить, а то и того хуже… Это ведь воровство… да и вообще, я не знаю, что стоит за этими схемами. Вера никогда меня не посвящала в такие вопросы… Я была продажником, стоящим в стороне от денег. Как говорила бывшая начальница, твоя сила в умении убеждать, а не считать… То, что эти убеждения в принципе и приносили деньги. Ее мало волновало…

— Мы все проверим, Оля, — говорит он мягко, — не стоит сейчас переживать. Ты все сделала правильно. Во-первых, во благо компании, к которой ты, как я вижу, и правда неравнодушна. Во-вторых, ты мудро продемонстрировала свою лояльность мне, а я как мужчина и как твой руководитель это очень ценю.

Я нервно киваю.

— Закрой дверь, пожалуйста, — звучит следующие его слова, произнесенные мягким тоном, но они по мне как удар кнута.

Зачем? Что он опять собрался со мной делать?

На негнущихся ногах подхожу к входной двери и закрываю замок.

Серкан что-то делает у барной зоны.

Когда оборачиваюсь обратно, вижу, как он умело выкручивает пробку из винной бутылки, а потом разливает нам красное по бокалам.

Подходит и протягивает мне.

— За покорность, — улыбается краешками губ.

— Неправильно слово, господин Серкан, — усмехаюсь, — у Вас прекрасный русский, но Вы явно хотели сказать «за лояльность»…

Улыбка становится шире и кривее. В глазах появляется тот самый озорной блеск с огнем, который я заметила с первого дня нашего знакомства.

— Я сказал то, что хотел сказать, татлым, — садится на диван, — сними с меня ботинки…

— Что? — смотрю на него в шоке, — я не буду это делать, Серкан. Это унизительно!

Он поднимает бровь, совсем не считывая моё негодование.

— Что в этом унизительного? Мы поработали, я попросил тебя закрыть дверь и теперь хочу расслабиться. В Турции в порядке вещей, чтобы женщина снимала своему мужчине обувь. Это проявление уважения и заботы…

— Мы не в Турции… — сжимаю зубы, что есть мочи. Щеки горят. Он… Реально?!

— Ольга… — пытается давить на меня тоном, хоть и не повышает его, — перестань включать ослицу. Не упирайся… Если ты прекратишь пропускать все через кальку внутренних установок, перестанешь думать, что там кто подумает и в чьей голове это хорошо или плохо, тебе станет намного комфортнее по жизни. Отпусти. Я ведь уже призывал тебя к этому.

— Я не стану это делать, Серкан. Я не буду делать вещи, которые меня унижают! — говорю твердо.

Смотрю на него в упор.

Он вздыхает, никак не реагируя на мою последнюю категоричность.

Подходит к письменному столу. Садится.

— Подойди, — подзывает, слегка отталкивая кресло, — надеюсь, в этом ты ничего для себя унизительного не видишь?

Вообще-то вижу. Во всей этой ситуации, но делаю то, что он хочет.

Опять же, это лучше, чем то, что он предложил изначально.

По крайней мере, мне пока так кажется.

То ли еще будет…

Выполняю его приказ.

Охаю, когда он подхватывает меня под бедра и сажает на столешницу перед собой.

— Расслабься, — усмехается и тут же накрывает мои коленки руками. Проводит по бедрам. Обхватывает за икры, слегка приподнимая платье.

Ставит ступнями на ручки своего стула, разводя ноги.

— Откинься назад. Да, вот так. Расслабь живот. Не нервничай. Больно не будет.