Книга Прости за любовь. Причал, страница 79 – Кристина Лин

Открываю двери, подхватываю Настю на руки. Она пытается сопротивляться, но алкоголь и езда в теплом салоне автомобиля разморили, и у нее нет сил.

— Ненавижу тебя! — выдыхает осипшим голосом, перестав барахтаться.

Я сам себя ненавижу, детка. Можешь не напрягать связки.

— И как только земля носит таких гадов, как ты?! — продолжает бухтеть Настя, пока я поднимаюсь по лестнице с ней на руках. Она упрямо не хочет продолжать этот путь со мной, но выбора у нее нет.

— И не смей ложиться со мной в постель! — требует чуть громче, когда заношу ее в спальню и опускаю на кровать.

— Учти, Тихомиров, — продолжает, барахтаясь, пока стягиваю с нее ботинки, — про откушенный член я не шутила!

Ты, Настенька, не стала бы такими вещами шутить. Это я давно знаю. Может, я и заслужил твои упреки.

Нет, я их определенно заслужил!

— Что ты делаешь? — вопит, когда пытаюсь стащить с нее пальто.

— Раздеваю тебя, — поясняю, улыбнувшись. Забавная она, но, все равно, родная.

Никогда не видел ее пьяной. Обычно Настя — это образец кротости и покорности. А у нее, как выяснилось, зубки есть. И острый язычок на месте.

— Даже не думай, Тихомиров, — пьяно говорит она, пытаясь сама снять с себя пальто, но у нее ничего не выходит, — секса у нас с тобой больше никогда не будет.

Серьезная угроза. Я не привык к воздержанию, никогда монахом не был. Но и силой ее брать не стану. Не смогу. Хорошая она. Чистая. Как все светлое, чего нет во мне.

Отодвигаюсь назад, больше жену не трогаю. Настя притихла, ее дыхание выровнялось. С кровати донеслось сначала сопение, потом уже храп. Аккуратно, стараясь не будить, снимаю с нее пальто, стягиваю брюки. Накрываю одеялом. Сам же опускаюсь в кресло, что у окна.

Она права — мы не созданы друг для друга. Как день и ночь. Нам не нужно было бы встречаться. Тем более, сходиться. Это у меня заскок такой, клинит всякий раз, как вижу ее. Не могу ее не трогать, все время хочется касаться. А стоит коснуться, мозг в штаны уплывает. Она податливая, тает, не сопротивляясь. Таких, как она, больше нет, я искал.

Она светлая и искренняя. Не сможет жить с грузом на сердце. И что мне сделать, чтобы вернуть ее?

Настя.

Слипшиеся веки размыкаю с трудом и под гул в ушах. Приподнимаюсь на локтях, к горлу подступает тошнота. Где-то в комнате слышится шорох, за ним следуют неторопливые шаги в мою сторону.

— Выпей, — слышу сверху голос Руслана.

Поднимаю голову, в висках стучит болью. Мужчина стоит у кровати, протягивает мне стакан с водой, в которой видны пузыри, как в шампанском.

— Что это? — спрашиваю, — яд?

Руслан устало выдохнул.

— Это от похмелья, — протягивает стакан ближе ко мне, — пей! Полегчает!

Хватаю стакан и залпом выпиваю. В горле дерет, и жидкость легко проходит в пищевод. Отставляю стакан на тумбу возле кровати. Закрываю глаза. Кажется, гудеть в ушах стало меньше.

— Что вчера было? — спрашиваю тихо.

Я помню, как пошла в бар. И то, что мне было очень обидно. Еще, помню, как залезала на стол. Ой, мамочки! Это я-то? Кошмар! А дальше ничего. Провал.

— Ты устроила пьяный дебош, и мне пришлось вмешаться, — говорит Руслан обыденным тоном.

Ё-моё! Пьянство и я несовместимы, — так я всегда считала. Никогда раньше не напивалась до такого состояния, при котором мозг отключается и память вырубает напрочь. Стыдно представить, что последовало за моим танцем, если он вообще был и я не свалилась со стола, едва успев влезть.