Книга Останусь пеплом на губах..., страница 111 – Анель Ромазова

— Ты его простила? — фоню, заблудившемся в дремучем лесу эхом.

— Я сломала его бездушный мозг. Попробуй с Тимуром быть слабой и ласковой. Эффект тебе понравится, — делится и как бы я не отрицала всё и вся, но беру во внимание.

Чокнутых в квартире становится на одну больше. Ева показалась нормальной и рассудительной, до посыпавшихся откровенностей. Была, да сплыла…

— Оставь это, — торможу её ладонь аккурат над миской с вымытыми овощами.

Она не спускает взгляда с моей подвижной малютки. Вита крутится на попке, измолачивая пятачками мне ноги. Напрашивается, чтобы волшебная тетя дала потискать свои рыжие волосы. Отправляю их на диван. Ева в положении и ей не годится таскать тяжести, поэтому Вита, громко попискивая, скачет на мне.

— Ресницы береги, — предупреждаю златовласку перед уходом.

Готовлю нам чай, разложив торт по блюдцам. Некалорийный кулинарный шедевр украшен дикими ягодами, фрукты запечены между слоев, и он без добавления сахара. Об этом и болтаем, а я узнаю, что Ева в прошлом тренер по пилатесу.

Накатывает на меня что-то мнительное. Она поглаживает живот, мы сходимся глазами, и Ева шепчет: мальчики толкаются.

С аккуратностью прикладываюсь распростёртой пятерней, содержательно вкладывая в жест умиление. По срокам слишком рано прощупывать колебания, но женская суть возносится выше крыши. Такое не передать на словах, пока сам не прочувствуешь шевеление, от которого захватывает дух. Душа замирает в немом восторге.

Виталия повторяет за мной, только и слежу, чтобы нечаянно не шмякнулась.

— Ты появилась точно так же. Росла у мамы в животе, а я тебя сильно-сильно ждала, — боромочу дочурке, уткнувшись губами в пушистые волосики.

Потрогав лоб, нахожу кожу лихорадочно горячей. Затылком определяю, что мы в квартире уже не одни. Энергетика Тимура мне знакома. Она желанная, как и дрожь, мгновенно вспыхнувшая на плечах. Тело ментально напитывается, будто опрысканное каплями растопленных смол.

— Дамир, — выдыхает Ева любовно.

Случайным образом скрещиваюсь с одним из стаи зрением, испытывая непривлекательное стремление скрутиться в позу эмбриона. Из нашей троицы я одна выхватываю пренебрежение. Дамир бьет по мне напором ледяного душа. Север напротив обжигает, наведя фокус туда, где лежит моя рука. Переливаем по воздуху столько напряжения, что ни одна линия электропередач не выдержит.

Мощно взрывает инсайтом. Он думает о том же, о чем и я. Об упущенных девяти месяцах, когда его ладонь могла вот так же, оберегать, но безвозвратно потерянное не вернуть.

— Я за тобой, — таким голосом рубит Дамир, как будто мы держим Еву в заложниках и попытаемся ему помешать.

— Спасибо. Заходи еще, — формально не передать, как мне приятно.

Поднимаюсь с Виталией. Трогаю влажную шейку. мне все больше не нравится её состояние. Сотню раз жалею обо всем, превращаясь в одну из паникующих мамаш, но даже ради оправданий такими симптомами не раскидываются. Сердечко под моими пальцами разгоняется. Вита кашляет и плачет.

Уношу в спальню, бесконтактным градусником меряю температуру. Отмахиваюсь от дурных преддверий, но они носятся разрывными пулями в голове. У Ваньки задержка развития началась после высокой температуры. Это не показатель, аутизм редко передается по наследству, но не отнять моей тревожности, что Вита входит в группу риска.