Книга Останусь пеплом на губах..., страница 118 – Анель Ромазова

— Нет. Отгоняй кошмары, — прикидываю на ум, подарить Тимуру подвеску с флаконом моих духов.

Трудно не разглядеть, как его демоны довольно урчат, впадая в анабиоз, принимая аромат за снотворное.

Выходя из палаты, снова оглядываюсь. Желанные грезы – вредный продукт. Я пожираю глазами картинку, чувствуя, что мне мало впечатлений.

Медленно выплываю в коридор, озираясь влево, затем вправо. Очень дорого, очень богато. С претензией на исключительное обслуживание и конфиденциальность. Поражаться способностям Тимура до бесконечности. Он за краткий срок пристроил нас в клинику, куда не всякий вхож. Наглость явный его талант.

Прохожу направлению стрелок к уборным, до посещения ординаторской. Всё же пренебрегая лепетом младшего персонала. Я тоже из тех, кто не церемонится, идя по головам выше. Для приличия нужно соорудить порядок во внешности. Поправить пальцами волосы, потому что мои подозрения оправданы. Выгляжу не в мягком формате субботней ведьмой. Хоть сейчас прыгай на метлу и лети на шабаш. Тени под глазами, увы, не соответствуют трендам с отсылкой к продуманной бледности.

Зеркала в туалете до противного правдивы. Само же помещение напоминает ванные номеров люкс в дубайских отелях. Я просто умываюсь холодной водой. Мочу волосы, собирая в небрежный хвост. Влажными руками, выпрямляю мятые заломы на свободной футболке.

Щелкаю задвижку.

Один шаг…

Вздыхаю резко, чуть не закашлявшись ужасом. Железная стружка страха забивает до отказа. Не только легкие переполнены критическим спазмом. В глазах двоятся черные дыры.

Смотрю…смотрю …смотрю…

На рукоять пистолета.

Ствол упирается мне в лоб. Размытые очертания рукава серо-землистой ветровки. Холодный металл ствола обжигает кожу, размечая цель выстрела.

— Не кричи, если не хочешь почувствовать семь грамм свинца, — в голосе бывшего охранника Проскурина безнадежный лед.

Пистолет с глушителем. Я закричу – он выстрелит, затем успеет скрыться.

Когда шквалистый ветер раздирает на части, стоит прекратить бороться с бесконтрольной стихией. Впасть в анабиоз. Абстрагироваться и начать мыслить хладнокровно, чтобы спастись.

Давлат не церемонится с указаниями , следовать за ним. Дуло пистолета втыкает под рёбра и обнимает. Его пальцы, смыкаясь на моей шее, прикрыты волосами. Сторонним наблюдателям не понять, какой болевой приём он использует для принуждения. Пережимая сонную артерию, физически превращает меня в вялый овощ. Нажми он чуть сильнее — я отключусь, но он расчётлив.

Плетусь за ним, как усмирённая транквилизаторами пантера. Ноги и руки болтаются резиновыми плетьми, пока спускаемся по лестнице через два этажа к пожарному выходу. Затем, к его машине, припаркованной за воротами, вне пределов видимости камер. Красноглазые разведчики остаются левее.

Север не сможет вычислить по записям, кто причастен к похищению.

Дыхание сбивается, но я заставляю себя не паниковать.

В голове пульсирует одна мысль: «Сохраняй ясность. Наблюдай. Запоминай». Каждая деталь может стать ключом к выходу, которого нет.

Без лишних слов доходит, куда меня нацеленно волочёт охранник. Его глаза пустые. Бездушное бронированное стекло, через которое не пробиться с просьбами. На эмоции выводить тоже бесполезно. Насколько мне известно, мышление таких механизированных солдафонов, когда они переключаются в режим исполнения миссии, заточено лишь на одной функции — исполнить задание.