Книга Останусь пеплом на губах..., страница 119 – Анель Ромазова

Всё так банально.

Какие бы мотивы ни вынудили Давлата встать против хозяина, огромные деньги Лавицкого, назначенные за моё возвращение, переиграли ставку.

А я не бравирую жертвенностью. Движет желание увести его подальше. Кто знает, в чём его таланты, — и, возможно, устроить бойню в клинике не составит труда.

Север кинется под пули. Мне с ходу прилетит выстрел — кто тогда встанет на защиту нашей малышки? Если фильтровать зло… Но это уже оговорка. Чистилище нас не балует солнечными лучами.

Живём во тьме и даже как‑то научились определять без приборов ночного видения, какой шаг безопаснее делать следующим.

Не разочаровывай меня, девочка. Не кусай руку помощи. Стань покорной куклой, и тогда…

Тогда, как и прежде, мне предстоит наращивать пластик и улыбаться сквозь намордник. Заново накинутый поводок сводит горло спазмом. Пальцы Давлата прорывают мелкие сосуды на шее, оставляя тонкую кожу целой.

Мне так привычно истекать внутри кровью, почти незаметно. И я не шугаюсь, когда болезненные разрывы повсеместно выпускают ливни кислоты.

Тело печёт. Горит. Душа истязает сама себя в синем пламени. Нервы обожжены до последнего отростка. Всё так знакомо, что уже не дёргаюсь, оцепенев и потеряв всякую чувствительность.

Давлат грубо толкает меня в салон , но без лишней жестокости, выполняя привычную работу. Хлопает дверцей, обходит машину и садится за руль. Его профиль соткан из жёстких линий, холодный взгляд, ни тени эмпатии. Он не смотрит на меня, но я чувствую, как его присутствие придавливает невидимой плитой.

— Хорошая выдержка, не свойственная для бабы, привыкшей манипулировать, — Давлата выводит из строя моё повиновение.

Покорно высиживаю, склеив ладони в лодочку и всунув их между колен. Как примерная ученица, прошедшая все возможные курсы у деспотов, тиранов и абьюзеров, догадываюсь, к чему ведут скандалы без должного вооружения.

Куклы в клетках выдрессированы затыкаться по необходимости. Вот только веки мои раскрыты на окружность монеты.

— А есть стандарты, как вести себя, когда мудак с пистолетом тащит в неизвестном направлении? Инструкцию скинь, почитаю, чтобы в следующий раз не облажаться и вопить сиреной, — синхронно с набранным вдохом приглушаю голос.

Радости упиваться брызгами отчаяния — я не доставлю.

— Что лишний раз подтверждает слухи, — пространно режет визави, удостоив прямым взглядом.

Лучше бы он осыпал дорогу бессердечностью, чем хоронил меня под камнепадом открытого неприятия. Так вычурно пренебрегают представительницами древнейшей профессии, торгующими собой за еду на обочине трассы. Плечевые, кажется, и не кажется, что Давлат вписал меня в тот же список.

По праву того, что одежду я сменила, но ярлык остался, и никакой очиститель не смоет позорное клеймо.

— Верить слухам, как и распускать их, — удел вечно ноющих приспособленцев. Когда ты сам ни хуя не способен принимать решения, довольствуешься приказами. Сидеть! Лежать! Лизать чью‑то задницу, не вдумываясь, сколь на ней дерьма, — травлю хлестко, потому что команду «уничтожить» охранник не получал.

Ему нет резона со мной возиться. Машина пересекает кольцевую развязку, пристраиваясь в правый ряд. Последние сомнения стекают холодком по пальцам на ногах. Поджимаю стопу в обуви, чтобы хоть как‑то согреть и не получить обморожения. Маршрут красноречиво выстроен к особняку Арса.