Книга Останусь пеплом на губах..., страница 57 – Анель Ромазова

До невозможности растрогана. Растрёпана, будто покрытая пылью ветошь. Тряпичная кукла больше ощущений даёт, чем я.

— Когда я вырасту, буду о-о-очень красивой, как ты, — девчушка шепелявит, а ещё не скрывает непосредственного восхищения, перебирая богатства. Проку в них, только блестят.

Как я не нужно. Как я паршиво. Яркая внешность - приговор и проклятье. К красоте много чего прилагается. Душевным сиянием, увы, не похвастаюсь.

— Я уверена, что вырастешь невероятной красоткой. А ещё я умею гадать на звёздах и вижу, что счастливая звезда уже зажглась для тебя. И не одна, вечером, когда стемнеет, посмотри в окно. Самая яркая, она твоя, — пророчу ей на будущее.

Обманутый ребёнок заворожённо кивает, веря в мою сказку. Дай бог, всё это сбудется.

Обнимаю как свою дочь с нежностью и полными глазами слёз, а она мне шепчет на ухо, заплетая тоненькие ручки на шее.

— От тебя так вкусно пахнет. Можно попросить: найди мою маму и скажи, что я не обижаюсь и не капризничаю. Пусть только придёт. Трезвая. Она, когда пьяная, от неё невкусно пахнет водкой. Я бы сама сходила, но у меня ножки болят, — доверительно выкладывает.

Наивно. Трогательно.

Блядь!

Не знаю, как удаётся, но в голос не вою. Вгрызаюсь зубами в кулак. В горле пузырятся рыдания. Я отстраняюсь, отхожу. Киваю беззвучно.

Север, наверняка, себя сдерживает. Когда за локоть берёт и отводит. Когда сжимает пальцы, оставляя на коже глубокие отпечатки. Когда глаза его дикие и злые скрупулёзно рвут меня, впаявшись клыками хищника, лишённого всех человеческих приоритетов.

Не навреди.

Я с этой мыслью вскидываю непокорный взгляд, чтобы сорваться.

Он не имеет права меня терзать. Резать по самому чувствительному.

Что на меня находит. Я промолчу. Замахиваюсь и бью пощёчину. Звонко. Неимоверно сильно. Безотчётно. Бью и прикасаюсь, нанося одинаковые ожоги на его лицо и свою ладонь. Беснуюсь в промежутке, не помня ни себя, ни времени.

Перехватив мои запястья, демон лютует, вжав в торс с пронзительной грубостью. Истерике некуда рваться, пройдясь по всему телу судорогой, всего-то трясёт. Всего-то рушит.

— Как обсчитают стоимость протезов, мне пришлёшь. Контакты есть, звони в любое время суток. С документами на опеку решу, — Тимур чеканит хрипуче над моей макушкой.

Сиделка что-то благодарное тарахтит. Ни черта не слышу. В висках свистит, будто тормоза у крови отказали на полном ходу.

Несмотря на превратность, Север заломав, сооружает жаркий кокон, согревая морозность. Позвоночник, кажется, от напряжения звенит кубиками льда. Всхлипываю и вздыхаю с минуту, но должного облегчения не наступает.

Садимся в машину и как бы помягче выразиться, Тимур заталкивает на пассажирское. Я не совсем сопротивляюсь. Я потеряла пластичность. С жутким хрустом сгибаюсь, прикладывая ладонь ко лбу.

Он за рулём. Куда-то едем. Я дрожу, невидяще уставившись в стекло.

— Карин? — этот псих меня зовёт и относительно приглушает рык.

Плавая в отрешённой вселенной, уберегаю аорту и к ней прилежащие сосуды от разрыва. Мыслей мало. В основном картинки. Калейдоскоп моих забитых в угол подсознания страхов за Ваньку. Социальные ужасы, вытряхнувшие не только душу, но и организм весь через блендер пропустило.

Север…чёртов Аид отработал тур агентом на пять звёзд и ознакомил с путеводителем по аду.