Книга Останусь пеплом на губах..., страница 9 – Анель Ромазова

Север, прошу тебя, если в тебе есть хоть что-то человеческое, верни мне его.

Вглядываясь невидящим взглядом в зеркальную тонировку на стекле, едва ли соображаю, почему не видно проблесков фонарей и очертаний домов, освещённых неоновыми вывесками. Меня поглощает с головой и утягивает воображение, живо рисующее чёрные глазницы демона Роджера. Татуировка, нанесённая на всю спину Тимура, отражает его суть, как ничто другое.

Он тот самый демон, обманом заманивший меня в ад и бросивший слабой, уязвимой, переполненной любовью к нему. Оставил подыхать от чувств и боли, чего я ему никогда не прощу.

Я землю буду грызть зубами, но найду его и Ваню. Пусть так, что он оказался отцом моего малыша, но не имеет никаких прав, скрывать от меня моего ребёнка, которого я выхаживала с пелёнок.

Моя мать — была конченой тварью, и Ваней совсем не интересовалась, а родила его от Севера, дабы выскочить замуж за его богатенького папочку, но превратностями судеб этому не суждено было сбыться.

Герман Стоцкий слишком поздно сделал предложение своей вечной любовнице, потом её убили. Тимур расквитался с моей матерью за то, что она его променяла.

Кто вспоминает прошлое, тот вынужден навечно в нём застрять. Но моё прошлое неотступно следует за мной по пятам.

Я была содержанкой Германа из-за Ваньки и его дорогостоящего лечения, теперь выплачиваю проценты. Мне некого винить — это был мой выбор, моё решение, принятое в здравом уме и трезвой памяти.

Я жалею лишь об одной ошибке, что полюбила всем сердцем. Забыла, что демонам не молятся и не верят, а их призывают и им приносят жертву. Кроме само́й себя мне нечего было отдать, но он затребовал цену, превосходящую мои возможности.

В Леви Лавицкий держал меня под жёстким контролем. Я не принимала его заботу за чистую монету, пока не убедилась, что он ограничивает меня в поисках, выдавая столько информации, сколько требуется, чтобы манипулировать и управлять. Чтобы я не рыпалась и сидела спокойно.

Север исчез бесследно, нет ни одной нити, по которой можно добраться до него и Ванечки.

Но я найду…Найду, чего бы мне это ни стоило.

Пытаюсь расслабиться за поездку и не нести жесть в дом, где сладко спит моя шестимесячная дочурка. Под прикрытыми веками мелькает её личико. Угуканье заполняет салон и наяву его слышу. Для меня оно больше музыки. Сердце, вздрогнув, оживает. Качает незримый свет, а на губах появляется невольная улыбка. Блаженная, но что поделать. Материнский инстинкт — оберегать и любить своё сокровище, именно то, из чего состоит моя кровь.

На самые отчаянные поступки любая женщина готова исключительно ради любви. К детям, мужчинам или деньгам — для всех индивидуально, но нашими возможностями не рекомендовано пренебрегать.

Машина останавливается, и мягкая подвеска лишь плавно покачивает салон, замедляя ход. Берусь за ручку до того, как автоматически её откроет блокировка.

Что-то неведомое и тревожное стекается в солнечное сплетение. Разговорчивый Сева и угрюмый боров, согласованно хлопают дверьми, потом минуту приглушённо переговариваются на улице. Я слышу их голоса, но не слышу, о чём идёт речь.

Всматриваюсь в тусклое пятно фонаря, ни черта не понимая. Внутренняя система безопасности трещит во мне неисправным боем. Адреналин подступает к горлу и до тошноты вяжет желудок. В тело будто подкожно вливают смесь тяжёлых металлов. Пальцы немеют. Сознание покрывает непроглядный туман паршивых преддверий, что новый рассвет станет для меня самым тёмным часом.