Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 115 – Алексей Котейко

— …а эта ваша работа совершенно никуда не годится! Ужасающе небрежно, такое позволительно разве что первокурсникам, да и то только в первые месяц-два обучения. Вы что, писали отчёт с похмелья?

— Простите, профессор, – бормотал юноша. – Мне очень жаль.

— Разумеется, вам жаль! Но не так, как мне! Вот что, Георг: или вы берётесь за ум, или я отказываюсь от вас, ищите себе другого куратора. Даю вам три дня на то, чтобы переписать работу и сдать её в достойном виде. Меня не волнует, чем вы занимаетесь в свободное время и какой образ жизни ведёте, но в этих стенах, – профессор демонстративно обвёл рукой пространство вестибюля, – извольте соответствовать тем высоким требованиям, которые мы предъявляем к нашим студентам.

— Да, профессор, – парень склонил голову и смотрел теперь в пол.

— Три дня, слышите? – мужчина, не дожидаясь ответа, резко развернулся и пошёл вверх по лестнице. Юноша постоял ещё немного, словно раздумывая, подниматься ли следом, но потом повернулся и зашагал к дверям.

— Это он, – тихо сказал Кэтти.

Первый фургон, с потёртой и выгоревшей от солнца и дождей рекламой «Лучшего в мире мыла «Сопо», появился в Лайонгейт часам к десяти утра, расположившись на соседней с пабом «Краб и солнце» улочке. Второй, с изрядно облупившимися золотыми буквами «Хобс и сыновья. Строительные подряды», в то же время занял позицию рядом с проездом во двор, куда выходил чёрный ход паба. Третий, потрёпанный закрытый катафалк с логотипом «Похоронного бюро Мобри», прибыл последним, и под равнодушными взглядами редких в это время зевак остановился, не доехав пару домов до «Краба и солнца».

Обыватели ещё продолжали гадать, кто именно из соседей помер, когда обстановка переменилась, будто по щелчку пальцев. Первый фургон, вылетев из-за поворота, рванул к пабу. Из катафалка уже выпрыгивали люди, одетые во всё чёрное, в закрытых масках со встроенными чёрными стёклами очков. Команда второго фургона, снаряжённая небольшим тараном, сорвала с петель загораживавшую проезд решётку, и блокировала двор паба.

Кучер первого фургона, с закрытым шарфом лицом и в тонированных очках-гогглах, осадил коней прямо у входа в «Краб и солнце». Команда из катафалка уже перекрыла дорогу с обоих концов, разогнав зрителей. Впрочем, на улице к этому моменту оставались немногие: в Лайонгейт каждый второй хотя бы однажды имел проблемы с законом, а каждый третий отлично знал униформу «летучей бригады», и поспешил убраться восвояси.

Из первого фургона вылезли ещё несколько фигур в чёрном и четверо в штатском, с закрытыми шарфами лицами и в низко надвинутых головных уборах. Бойцы специального подразделения, не дожидаясь приказаний, вошли в паб, и через несколько секунд все его посетители уже лежали у дальней стены лицом в пол и ногами к выходу. Только бармен за стойкой продолжал с равнодушным видом протирать грязной тряпкой пивную кружку, на которой даже при скудном освещении были прекрасно видны многочисленные отпечатки жирных пальцев.

Штатские сняли свою маскировку. Бармен отставил кружку, оперся ладонями на исцарапанную и исписанную столешницу, и с ленивой презрительностью поочерёдно окинул всех четверых взглядом.

— Ну как, помогло лекарство? – поинтересовался он у Шандора.