Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 48 – Алексей Котейко

— Хорошая новость в том, что у паба нет другого входа. По крайней мере, такого, чтобы через него пускали обычных посетителей. Я обошёл квартал по периметру, там сбоку есть проезд во двор, но он закрыт решёткой с навесным замком. Скорее всего, у паба есть чёрный ход со двора, как и у остальных зданий квартала. Или там может быть целая анфилада двориков, для подвоза угля и прочих припасов. Похоже, когда-то это была вполне приличная торговая галерея, но теперь вместо отдельных магазинов там целый рынок разгороженных лавчонок со всяким хламом и старьём. Дальше в сторону площади улицу пересекает канал, прямо у перекрёстка на нём маленькая пристань с лодками. Когда я проходил мимо, несколько человек что-то перегружали там, но до меня им, похоже, не было никакого дела. Хотя, возможно, они просто не заметили меня в тумане – я и сам разглядел пристань и лодки только потому, что их освещали фонарь и сразу несколько керосиновых ламп. А ещё я подобрал уголек, – муримур подкинул на ладони свою находку.

— Зачем тебе уголёк? – недоумевающе посмотрел на компаньона Шандор.

— Буду делать из тебя здешнего завсегдатая, – заявил Вути. – Сиди ровно и не дёргайся.

Муримур минут десять колдовал над лицом Лайоша, осторожно втирая угольную пыль под глазами и на скулах, и в результате сыщик приобрёл вид усталый и болезненный.

— Уж прости, но твои ухоженные усики скрыть ничем не получится, – Абекуа скептически рассматривал результаты своей работы.

— Можно подумать, здесь такие не носят.

— Носят. Но не с матросскими бушлатами. Будь ты карманник или домушник, тогда другое дело.

— Слишком рискованно. Корабли приходят и уходят, чужак-матрос не так бросается в глаза. А вор или взломщик сразу вызывали бы вопросы – кто, откуда, куда, зачем.

— Мне сейчас пришло в голову, – в голосе Вути зазвучали тревожные нотки. – Что если «Бык» Джонс знает тебя в лицо? Мы ведь не можем быть уверены в обратном. И что, если он узнает тебя даже при всём нашем маскараде? При таком раскладе живым из паба можно вообще не выйти. Стоит ли туда соваться?

В эту минуту под фонарём и вывеской появилась массивная фигура в низко надвинутом котелке. Человек остановился, что-то горячо доказывая своему спутнику, невысокому и щуплому – и компаньоны увидели у говорившего торчащие в стороны густые бакенбарды.

Посетители скрылись в пабе. Лайош поднялся с ящика.

— Если я с криком выбегу оттуда – готовься прикрывать меня.

— Дельный план, – хмыкнул муримур.

Потолок в главном зале «Краба и солнца» был низким, с закопчёнными от дыма балками; стены, когда-то чисто выбеленные, от времени стали серыми, а местами штукатурка с них и вовсе осыпалась, обнажив дранку. Добротные дубовые столы и скамьи покрылись многочисленными щербинами и сколами, небрежно нацарапанными рисунками разной степени скабрезности, ругательствами и незамысловатыми посланиями в духе «Помним Майки Ловкача» и «Джесси – девка что надо!».

Слева от входа помещались разгороженные отдельные кабинки. Справа тянулась стойка, за которой работал лысый толстяк с неприятно внимательным взглядом маленьких чёрных глаз. Рукава рубашки у бармена были высоко подвёрнуты, открывая сплошь покрытые татуировками руки.

Лайош прошаркал к свободному стулу у стойки и сиплым голосом спросил себе пива. В пабе было ненамного светлее, чем на улице – в кабинках, конечно, горели газовые светильники, но вентили в них были прикручены до предела. Над стойкой и вовсе из трёх ламп работали только две. Тем не менее, сыщик мысленно поблагодарил Абекуа за идею с угольком – в неверном освещении тёмные пятна на лице Шандора действительно могли сойти за следы измождённости или болезни. На всякий случай, едва усевшись за стойку, сыщик раскашлялся, чем вызвал недовольные взгляды соседей слева и справа.