Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 69 – Алексей Котейко

— Часы хозяина из починки, две посылки с почты, платье для хозяйки и фотоальбом, – принялся по памяти перечислять Равири, загибая пальцы.

— Место, которое мы ищем, должно быть в городе. Потому что Эвелина Санду с начала своих отношений с Абрахамом Тропсом из города никуда не уезжала, а мы предполагаем, что стимулом к их роману стало именно вещество в мятном печенье. Ни галантерейные магазины, ни портные, ни ювелиры, парфюмеры и кто бы то ни было ещё из мастеров, обслуживающих дам, не шлёт заказы почтой. Их доставляют с курьерам или передают лично.

— К тому же, – добавил Те Каеа, – если вещество быстро разлагается, то день-два, которые нужны посылке, чтобы проциркулировать по городу, должны бы попросту обезвреживать яд.

— Именно, – подтвердил Шандор, и Абекуа тоже кивнул в знак согласия. – Ремонт у часовщика не требует присутствия дамы, такой заказ вообще можно было поручить тому же шофёру, он отвёз, он и привёз. Наконец, фотоальбом – фотограф видел новобрачных на свадьбе, когда делал снимки, а затем прислал законченную работу. Конечно, хозяйка в течение месяца со дня свадьбы могла бывать в фотоателье… – сыщик несколько секунд молчал, размышляя, а затем с досадой ударил ладонью по колену. – Проклятье! Если бы знать наверняка, что у неё был роман с шофёром! Он бы не мог вскрыть посылки, не испортив печати и упаковку. Но легко мог развернуть свёртки со всем остальным. Вольность, которая легко сошла бы с рук, знай шофёр, что за него всегда вступится хозяйка.

Шандор ещё помолчал, размышляя. Затем поглядел на компаньонов.

— Думаю, стоит рискнуть. У нас ведь есть данные на этого шофёра?

— Конечно, – Равири с сомнением оглядел рассыпанные по всей гостиной листки. – Ну… Где-то тут они есть.

— Завтра после допроса Тропса я попробую съездить в дом советника. Назовусь братом погибшего шофёра, попрошу показать место, где он жил.

— А если у него не было никакого брата, и об этом знают в доме? – с сомнением сказал Абекуа. – Да и потом, как ты себе представляешь – заявиться вот так, за здорово живёшь, в один из особняков в Сен-Бери?

— Попытка не пытка. Если я побываю в комнате шофёра, возможно, смогу уловить, была у него связь с хозяйкой, или нет. А, может, даже распознаю мятное печенье. В конце концов, эта идея ничем не хуже предложения нарядиться трубочистом и влезть на мансарду, из которой выбросилась горничная.

Абрахам Тропс был тщедушным, заметно сутулым молодым человеком с огромными оттопыренными ушами и крупным широким носом, будто к его лицу кто-то приклеил помидор. Глаза у клерка были голубые, и сейчас они растерянно перебегали с сюретера на сыщика и обратно. Светловолосый, с бледными, почти прозрачными ресницами, Тропс никак не производил впечатление человека смелого или волевого – и, тем не менее, он уже неделю содержался в «тёмной», однако категорически отказывался признаваться в убийстве Эвелины Санду.

— Снимите наручники и подождите за дверью, – распорядился Ла-Киш. Один констебль освободил руки Тропса, другой, невысокий крепыш, хлопнул клерка по плечу, и тот упал на приготовленный для него стул.

— Вы тоже, Дженкинс, – кивнул сюретер секретарю. Молодой человек тут же закрыл папку с листами, на которых приготовился было вести запись допроса, и удалился вслед за констеблями.