Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 3 – Алексей Котейко

Чулки тоже были чёрными — из соображений практичности, поскольку на них не так была заметна грязь, а пачкаться на службе приходилось едва ли не каждую ночь. Зато перчатки, шляпа и перевязь остались прежними, хотя и несколько потёрлись. Макс тщательно ухаживал за ними, и на шляпе, за бронзовой брошью в виде головы рыси, у него по-прежнему были приколоты перья чёрного коршуна.

Парень шагал по улице, погружённый в тревожные мысли, время от времени рассеянно кивая на приветствия встречных знакомых. Беспокоила его не только перемена погоды. Беременность Эвки, сама по себе ставшая для Максима радостной неожиданностью, одновременно поселила в душе сомнения. И Отто, на правах крёстного отца явившийся первым поздравить пани, и Хеленка, неожиданно заглянувшая в домик на Кампе однажды вечером, заверяли его, что у иноземцев и здешних уроженцев рождаются вполне здоровые дети. Однако червячок сомнений не переставал грызть Макса, и к лету так извёл парня, что он начал понимать нежелание командования ночной вахты давать своим подчинённым разрешения на брак.

Нет, капрал-адъютант по-прежнему исправно выполнял свои обязанности, по-прежнему был готов плечом к плечу с товарищами встретить любое порождение ночных кошмаров — но в то же время он стал замечать за собой до того не проявлявшийся страх. Время от времени приходили мысли о том, что будет с Эвкой и ребёнком, если он сам вдруг погибнет на одном из дежурств, и тогда в душу закрадывался леденящий ужас. Максим боялся не за себя — за близких, и страх только усиливался, когда находил в потаённых уголках памяти подпитку в виде воспоминаний об уже однажды пережитой потере.

— Не спи, деревня! — в затылок ударил холодный снежок, и за край шарфа потекли струйки талой воды. Взбешённый Макс резко развернулся, но вспышка ярости тут же угасла: его нагонял Иржи Шустал. Парень принялся счищать снег с шеи и одновременно растерянно заозирался. Оказалось, что за раздумьями он успел дойти почти до самого Карлова моста, а приятель, видимо, проводил время в трактире «У золотого гуся», наслаждаясь прекрасной кухней пани Вейхеровой и, возможно, обществом красавицы Жужанки.

— Обязательно было за шиворот кидать? — ворчливо поинтересовался Максим, вытирая о плащ мокрую руку.

— Зато взбодрился, — невозмутимо заметил Шустал, который теперь шагал рядом. — Чего такой смурной?

— Да всё то же.

— Ну, братец, отцовство — дело такое. Как пани Эвка поживает?

— Хорошо. Вроде. Я же не специалист, — в глазах Макса вдруг мелькнула тревога. — Иржи, а если вдруг что — за кем бежать? Есть у нас в Праге хороший доктор?

— У нас в Праге всё есть, — усмехнулся капрал, но, заметив укор во взгляде приятеля, добавил уже мягче, будто уговаривая ребенка:

— Да не трясись ты так. Не она первая рожает. Всё будет хорошо! Кабурек всех окрестных повитух знает, а будет надобность — притащим медикуса хоть из самого Града. А вот тебе в твоём самоедстве помочь будет куда труднее. Может, поумеришь терзания? Побережёшь нервы?

— Если б я мог.

— Можешь, — Иржи категорично махнул рукой, рассекая ладонью воздух. — Иначе какой с тебя будет прок, если в самом деле что-то потребуется? Ты же «ах!» — и растаешь, как сахарный.

— Не растаю, — пробурчал Максим, поправляя шарф и морщась от прикосновения мокрой шерсти. — А почему предшественник командора — ну тот, что тоже был иноземец — не женился?